Ссылки для упрощенного доступа

Обычное дело: как юг и Кавказ привыкли к потерям на войне против Украины


Украинский криминалист показывает нашивки, найденные на теле российского солдата. Иллюстративная фотография
Украинский криминалист показывает нашивки, найденные на теле российского солдата. Иллюстративная фотография

Эту статью можно прочитать и на чеченском языке

Полномасштабное вторжение в Украину продолжается уже почти два года, и все это время на войне гибнут выходцы из регионов юга России и Северного Кавказа. Корреспондент сайта Кавказ.Реалии разбирался, как изменились военные потери в 2023 году.

После начала войны редакция Кавказ.Реалии начала свой мониторинг сообщений о потерях. В поименном списке убитых уроженцев юга России и Северного Кавказа по итогам прошлого года было 5942 человека – без учета около 850 наемников ЧВК "Вагнер", захороненных на Кубани. В январе число погибших превысило шесть тысяч. Однако это неполные данные – реальные потери могут быть значительно больше.

Выходцы из национальных республик до большой войны были более склонны идти на контрактную службу

По итогам 2022 года редакции было известно о гибели 2582 человек – это примерно по 215 в месяц; в 2023 году в Украине погибли еще не менее 3360 уроженцев или жителей юга России и Северного Кавказа – то есть в среднем 280 каждый месяц.

По мнению военного аналитика Давида Шарпа, частично рост зафиксированных потерь объясняется тем, что в первые месяцы войны в боевых действиях активно использовались и гибли мобилизованные из так называемых "ДНР" и "ЛНР", которые не учтены в неофициальных подсчетах.

Вместе с этим в 2023 году Россия вела активные боевые действия: это и наступательные операции, прежде всего в Бахмуте и Авдеевке, и оборона оккупированных территорий.

"За месяцы украинского контрнаступления мы могли визуализировать российские потери в военной технике – они очень значительны и в личном составе", – отмечает Шарп.

В региональном разрезе известные потери на юге России и Северном Кавказе на конец года выглядели следующим образом:

  • Краснодарский край – 1421 человек;
  • Волгоградская область – 916 человек;
  • Ростовская область – 866 человек;
  • Дагестан – 816 человек;
  • Ставропольский край – 494 человека;
  • Северная Осетия – 431 человек;
  • Астраханская область – 318 человек;
  • Чечня – 252 человека;
  • Кабардино-Балкария – 114 человек;
  • Адыгея – 105 человек;
  • Калмыкия – 102 человека;
  • Ингушетия – 57 человек;
  • Карачаево-Черкесия – 50 человек.

Относительно численности населения максимальные потери как минимум последние полгода фиксируются в Северной Осетии, минимальные – в Карачаево-Черкесии; при этом доля погибших из Осетии в населении региона выше, чем в Карачаево-Черкесии, в 5,9 раза – эта пропорция остается неизменной с октября.

Нерусские в "русском мире"

Хотя в целом на юге и Кавказе, как и по России в среднем, число известных убитых в 2023 году выше, чем в 2022-м, в национальных республиках картина обратная. Например, в Дагестане их 391 и 425 соответственно, в Чечне – 82 и 170, в Ингушетии – 19 и 38. Исключения – лишь Калмыкия и Северная Осетия. Таким образом, отмечавшаяся аналитиками в первые месяцы войны диспропорция, когда доля выходцев из национальных регионов среди погибших была несоразмерно больше, в 2023 году сгладилась, по крайней мере на Кавказе.

"Выходцы из национальных республик, в частности из Дагестана, до большой войны были более склонны идти на контрактную службу, чем уроженцы "русских" регионов. Поэтому Россия вступила в войну с непропорционально высокой их долей в регулярной армии, причем именно в качестве рядового состава в боевых частях", – объясняет Давид Шарп.

Впоследствии же личный состав боевых подразделений комплектовался уже более равномерно за счет заключенных, мобилизованных и активного рекрутинга новых контрактников. Шарп полагает, что в тех регионах, где потери в начале войны были особенно велики, в том числе на Кавказе с его большими семьями, знание людей о том, как высок риск гибели, конечно, уменьшает число желающих отправиться на фронт.

В то же время гибель на войне представителей национальных меньшинств может быть замаскирована. Например, из 318 известных погибших из Астраханской области у 155 человек нерусские, преимущественно казахские и татарские, имена и фамилии. Хотя в населении региона представители этих этносов в совокупности составляют лишь пятую часть.

Среди известных сайту Кавказ.Реалии на конец года погибших 220 человек были завербованы на войну из колоний; мобилизованных – 520 человек; "добровольцев" (так могут называть как бойцов подразделений, не входящих в структуру Минобороны, так и тех, кто заключил контракт с армией) – 338, срочник – один. В совокупности они составляют почти четверть всех погибших, но часто о статусе военного вовсе не сообщается.

Офицерское звание имели 497 убитых – это в том числе два генерала, 45 полковников и подполковников и 72 майора.

Медианный возраст погибшего на войне по-прежнему составляет 33 года. Из известных редакции убитых четверым было 18 лет, 19-летних – 42 человека, 20-летних – 66. Погибших в возрасте 50 лет и старше – 184 человека, 60 лет и старше – 17 человек.

Известны также имена двух убитых женщин: это ефрейтор Анастасия Савицкая из Волгограда и лейтенант, военный врач Елена Садкова из Ростовской области.

Спрятать лес за деревьями

Политику сокрытия потерь российские власти начали с первых дней полномасштабного вторжения в Украину и продолжают по сей день. В 2022 году официальных заявлений о числе погибших было три, последнее сделал министр обороны Сергей Шойгу 21 сентября, когда он заявил, что потери составляют 5937 человек.

Эта цифра недостоверна: по результатам поименного подсчета, который ведут Русская служба Би-би-си и "Медиазона", подтверждена гибель уже более 40 тысяч военных.

Полное эмбарго на информацию о погибших власти наложить не могут, поэтому была избрана половинчатая тактика: заявлять о них по отдельности можно, хотя и с ограничениями (например, в декабре 2023 года волгоградское издание V102.ru выиграло в апелляции по иску военной прокуратуры, требовавшей запретить публикацию некрологов военных), но обобщать потери нельзя.

Матерям хочется оставить память, чтобы где-то были опубликованы имя и фотография

Противодействие сбору и публикации сводных данных началось в 2022 году, когда суд признал список погибших из Псковской области запрещенным материалом и счел, что информация в нем относится к гостайне. После этого другие интернет-порталы, включая волгоградский V1.ru, удалили свои списки.

В 2023 году эта политика продолжилась. В марте по искам военного прокурора Владикавказского гарнизона были заблокированы четыре ресурса, которые рассказывали о потерях в ходе войны против Украины. В апреле Россию вынужденно покинул краснодарский активист Виталий Вотановский, который вел учет захоронений военных на Кубани и в Адыгее, – из-за этой деятельности он оказался под угрозой уголовного преследования.

В ноябре Роскомнадзор заблокировал сайт антивоенного проекта "Дозор" из Волгоградской области – активисты связывают это именно с публикацией списка погибших на войне. В декабре прокуратура Саратовской области, сославшись на закон о гостайне, потребовала удалить информацию об убитых от издания "Свободные новости". Также в декабре стало известно, что из сообщества "Откровения Минеральных Вод" в телеграме удален пост с поименным списком. Вероятная причина – массовые жалобы на публикацию.

Есть и исключения, например, свой подсчет ведет североосетинское издание "Крылья". Издание "Кавказский узел" тоже мониторит сведения о погибших из регионов юга и Кавказа, но учитывает лишь тех, данные о ком подтверждены администрациями и государственными организациями: по состоянию на начало января 2024 года журналисты насчитали 3200 таких некрологов.

Гражданская разведка

На Северном Кавказе активистов, самостоятельно действующих для установления реальных данных о потерях армии, сейчас нет. На юге России таких проектов два.

В Краснодарском крае и Адыгее соратники Виталия Вотановского продолжают посещать кладбища и присылать фотографии могил военных и наемников, которые публикуются в телеграм-канале "Титушки в Краснодаре", хотя и в меньших объемах, чем это было, когда мониторингом занимался сам активист.

В Волгоградской области подсчеты ведет движение "Дозор". Его лидер Евгений Кочегин рассказал сайту Кавказ.Реалии об этой работе. По его словам, список "Дозора" формируется из разных источников, экспедиции на кладбища – лишь один из них. Этот мониторинг захоронений, отмечает Кочегин, полностью охватывает Волгоград и близлежащие города, но не добирается до глубинки. С преследованиями волонтеры пока не сталкивались, потому что "действуют тихонько и хорошо конспирируются"; сам Кочегин покинул Россию в мае 2022 года.

Мы не демонстрируем отношения к ним как к "оркам"

Помимо кладбищ активисты берут информацию из официальных источников, из СМИ, соцсетей, часть сведений присылают анонимные сторонники, еще часть – сами родственники погибших. Такие сообщения активисты верифицируют, запрашивая документальные подтверждения.

Кочегин замечает, что мотивом, побуждающим близких убитых давать эти сведения, часто становится игнорирование потерь официальными инстанциями: "Матерям хочется оставить память, чтобы где-то были опубликованы имя и фотография, потому что с точки зрения властей погибшим место лишь на кладбище".

При этом родственники часто даже не вполне отдают себе отчет, что "Дозор" – оппозиционный и антивоенный проект.

"Насколько мы могли ужаться в терминах и в экспрессии на сайте, настолько мы постарались это сделать. Мы не демонстрируем отношения к ним как к "оркам", которые пошли захватывать соседнюю территорию, потому что это не список преступников, а список погибших", – заключил Кочегин.

  • Ранее об основных военных событиях 2023 года, возросшей роли Кадырова и атаках беспилотников на Ростовскую область и Краснодарский край в интервью сайту Кавказ.Реалии рассказала эксперт американского Института изучения войны (ISW) Катерина Степаненко.
  • Одной из главных сюжетных линий 2023 года стал взлет и падение ЧВК "Вагнер". Группировка, существование которой отрицалось несколько последних лет, перешла к открытой вербовке заключенных и так называемых добровольцев на войну против Украины. Ее глава Евгений Пригожин закончил свой жизненный и карьерный путь не просто критикой Минобороны, но вооруженным мятежом и захватом штаба Южного военного округа в Ростове-на-Дону. Сайт Кавказ.Реалии рассказывал, как, несмотря на прекращение работы, "Вагнер" все еще влияет на северокавказские и южные регионы.
  • Мониторинг военных потерь, который ведет сайт Кавказ.Реалии, заведомо не позволяет установить их реальный масштаб. Во-первых, власти заявляют о погибших неохотно и препятствуют сбору и обобщению такой информации. Во-вторых, близкие погибших далеко не всегда пользуются социальными сетями или иным образом заявляют о себе в информационном пространстве. В-третьих, доступные сообщения часто не позволяют с достаточной степенью точности идентифицировать убитого. Кроме того, не все тела вывезены из зоны боевых действий и опознаны.
  • По существу, мониторинг дает информацию не столько о потерях как таковых, сколько об их структуре, динамике и репрезентации в публичном поле. Сайт Кавказ.Реалии рассказывал, как об убитых на войне говорят чиновники, государственные организации и подцензурные СМИ.

Форум

XS
SM
MD
LG