Ссылки для упрощенного доступа

"В Чечне могут автоматом записать в геи". Что ждет ЛГБТ-людей на Кавказе


Чеченский гей, бежавший от преследований / 2017 год, архивное фото
Чеченский гей, бежавший от преследований / 2017 год, архивное фото

Эту статью можно прочитать и на чеченском языке

Правозащитная группа "СК SOS" помогает подвергающимся преследованиям людям ЛГБТК+ на Северном Кавказе. Под этим названием объединение существует с 2021 года и с тех пор приняло сотни обращений – прежде всего из Дагестана и Чечни.

Группа зачастую первой предает огласке грубые нарушение прав человека в регионе, из-за чего сталкивается с давлением со стороны российских властей, а сотрудничающие с ней юристы получают угрозы в свой адрес.

Директор "СК SOS" Давид Истеев в интервью сайту Кавказ.Реалии рассказал, как меняется положение квир-людей на Северном Кавказе и как правозащитники продолжают работу в условиях ухудшающейся правовой ситуации в стране.

– Как на работу "СК SOS" влияет война в Украине?

– Я заметил изменения еще весной 2022 года. Нам тогда в Европарламенте и в других европейских органах говорили прямым текстом: все эти ваши дела не имеют значения – геи, ЛГБТК-сообщество неважны, разбирайтесь сами.

Давид Истеев
Давид Истеев

Не могу сказать, что так реагировали все, но были люди, которые открыто заявляли, что помощь гражданам России больше не тема для разговора.

Именно тогда у нас появилась идея провести выставку в Берлине (она была реализована в ноябре 2022 года), чтобы показать судьбы реальных людей на Северном Кавказе и то, что у них нет никакой возможности повлиять на действия своей страны, – им остается либо умереть, либо сбежать.

Мне кажется, сейчас ситуация начинает выравниваться. В прошлом году многие посольства прекратили свою деятельность в России или их сотрудники были депортированы, а сейчас некоторая часть посольств начинает восстанавливать то взаимодействие с нами, которое было до начала полномасштабной войны 24 февраля 2022 года.

Так что был момент стагнации в общении с дипломатическими миссиями, и вот только-только мы начинаем заново все это выстраивать. Приходят новые люди, которые мало знают про нашу работу, кто-то из них вовлекается больше, кому-то сложнее понять все тонкости. Все приходится снова делать с нуля.

– Изменилось ли что-то после запрета в России "международного движения ЛГБТ"?

– В свете этого закона для меня есть очень явная разница между Северным Кавказом и остальной территорией РФ. В целом то, что в России теперь трансгендерные люди не могут делать какие-либо операции или менять документы, – это катастрофа.

Во многих российских регионах система на самом деле была достаточно лояльной, была возможность за не очень большие деньги и в достаточно сжатые сроки сделать то, что ты хотел: поменять маркер гендера в паспорте, сделать какие-либо операции, получить гормонотерапию.

В последнее время в России это было доступно практически всем трансгендерным людям, у которых, как правило, нет обширных финансовых возможностей, поскольку их не берут особо на работу из-за несовпадения паспорта и внешнего вида.

Теперь силовые органы на Северном Кавказе ничего не сдерживает, им дали карт-бланш

А вот для территорий Северного Кавказа практически ничего не изменилось. Неважно, что было разрешено в остальной России – на Северном Кавказе это никогда не было доступно. Невозможно представить себе, что какой-нибудь трансгендерный человек вдруг пришел в паспортный стол или в ЗАГС Грозного с желанием изменить свое свидетельство о рождении.

Это касается не только Чечни, но и Дагестана, Карачаево-Черкесии, Ингушетии, вообще в любой северокавказской республике это закончилось бы гибелью трансгендерного человека.

Они могли уехать в другой регион, более лояльный к таким проявлениям, но речь ни в коем случае не шла о замене документов, о которой могли узнать какие-либо государственные органы их родных республик.

Я знаю историю одного чеченского трансгендерного человека: он жил в Москве как женщина, у него была грудь, полностью женский облик. Но чтобы поехать домой, в Чеченскую республику, человек подвергался хирургическому вмешательству и вынимал импланты. И это происходило не раз и не два, а перед каждой его поездкой к родным.

– Может ли признание ЛГБТ экстремистским "движением" привести к еще большей легализации насилия на Северном Кавказе?

– Раньше для борьбы с любыми видами инакомыслия, в том числе и с ЛГБТ-людьми, на Кавказе использовали такие статьи Уголовного кодекса, как "хранение наркотиков" или "хранение оружия". Например, если вспомнить кейс Салмана Мукаева: он под пытками подписал признание, что хранил у себя во дворе два ржавых патрона – это уже приравнивается к хранению оружия, что и стало основанием для заведения уголовного дела.

– Но нигде не фигурировало, что он относится к ЛГБТ.

– Не совсем так. В таких случаях следователи всегда записывают признание в гомосексуальности на камеру. А признание в хранении патронов выбивали, чтобы иметь возможность посадить его в тюрьму или перекрыть возможность выехать.

Даже если суд даст условный срок, человек должен регулярно отмечаться в полиции, и выехать никуда не имеет возможности. Это в том числе такая попытка заткнуть человеку рот: если он физически находится в Чечне, где его в любой момент могут достать, крайне мала вероятность, что он будет привлекать слишком много внимания к своему делу.

– То есть власти пытаются всеми силами охранять продвигаемый ими миф, что в Чечне нет геев?

– Да, одна из их задач – снизить поток подобной информации. И вторая задача сфабрикованных уголовных дел – вымогательство взяток: до принятия закона [о запрете ЛГБТ] ценник за то, чтобы отпустить такого подозреваемого, варьировался от трехсот тысяч до миллиона рублей, обычно эту сумму собирали всем тейпом. А как вырастут ставки по экстремистским статьям сейчас, сложно даже предположить. Юридически теперь силовые органы на Северном Кавказе ничего не сдерживает, им дали карт-бланш.

По всей России после принятия закона будут (и уже начались) преследования известных ЛГБТ-активистов, которые говорят о проблемах сообщества. А в Чечне этих активистов просто нет, поэтому под ударом будут геи, лесбиянки и трансгендерные люди. Как там любят делать: останавливают человека на улице, проверяют телефон. Если находят какую-то ЛГБТ-символику, радужный флаг, например, или какие-нибудь гомосексуальные фото, автоматически будет статья за экстремизм. Никто не будет разбираться, занимался ли этот человек пропагандой ЛГБТ, показывал ли кому-либо фотографии – все, он экстремист.

В этом смысле да, это легализация насилия. Силовым органам максимально упростили жизнь, теперь им не нужно подбрасывать ни наркотики, ни оружие.

– Поступает ли к вам больше просьб о помощи в связи с объявлением ЛГБТ-движения экстремистским?

– Мы в ноябре проводили анализ заявок и вот что увидели: в целом по России запросы на экстренную помощь выросли в шесть раз, а на Северном Кавказе – в полтора раза. Это еще раз подтверждает, что для республик это привычная жизненная ситуация, там ничего особенно не изменилось.

Недавно были облавы на гей-клубы в Москве, там был ряд людей с Северного Кавказа, и, поскольку они засветились, для них очень выросли риски – такие запросы есть. А непосредственно из северокавказского региона запросов не стало намного больше, для них этот закон – лишь еще один повод получше скрываться.

– Станет ли преследование ЛГБТ-людей на Северном Кавказе еще более массовым?

– Скорее всего, да. Потому что на этом можно зарабатывать большие деньги. В 2017 году [главой Чечни Рамзаном] Кадыровым это подавалось как "чистка крови", такая чисто утопическая штука. А сейчас это просто бизнес.

В Чечне могут автоматом записать в геи даже за то, что человек надел чуть более узкие штаны

Дело же не только в статистике, которую рисуют правоохранительные органы, там конкретные размеры мзды, которую начальник отдела полиции должен сдать районному руководству, а те на уровень выше свою долю передают, и далее до самого верха, где министр внутренних дел обязан в резиденцию Кадырова принести определенную сумму.

Как раз недавно Кадыров запросил увеличение бюджетного финансирования, а тут такая прекрасная возможность "подзаработать", кто же откажется.

– Вы готовы к увеличению количества запросов?

– Мы готовы всегда. Если пойдет поток, мы будем работать в бешеном режиме, искать дополнительные ресурсы. Уже сейчас пытаемся создать какие-то запасы, чтобы иметь возможность экстренно реагировать.

– Станет ли проще легализация в Европе для ЛГБТ-людей из России?

– Безусловно, кейсы будут рассматриваться проще. В рамках ЕС будет проще, но туда еще нужно попасть.

Единственная проблема сейчас – паспорта. Для мужчин дополнительно все усложняет отсутствие военного билета, без которого загранпаспорт не делают даже за большие деньги. Все каналы, которые у нас раньше работали, теперь на стопе, потому что у них идут массовые проверки. Поэтому мы вытаскиваем людей в страны, в которые можно уехать по внутреннему паспорту, и уже там начинаются хитросплетения, как бы добыть документы или как ехать дальше без них.

ЛГБТ-сообщество из России бежит: пытаются выехать многие активисты и простые люди. При этом нагрузка на Евросоюз в плане беженцев и так большая, есть же еще и украинцы. Поэтому все визы, включая гуманитарные, рассматриваются долго. И пока человек ждет эту визу, может произойти что угодно. Достаточно вспомнить братьев Салеха Магамадова и Исмаила Исаева, которые долго ждали гуманитарные визы, и за это время их похитили.

Мы внутри нашей организации ЛГБТ-людей из других регионов России, не с Северного Кавказа, называем "белыми людьми", потому что у них, как правило, есть возможность пусть даже на последние деньги купить себе билет, через какой-нибудь транзитный аэропорт улететь в Европу и сдаться. К сожалению, людей с Северного Кавказа большинство авиакомпаний просто не допускают на свои рейсы. Причем я сейчас говорю о европейских авиакомпаниях – "Люфтганза", "Эйр Франс", "Свисс Эйр". Практически ни одна из них не посадит на рейс жителя северокавказских республик без визы.

Да, это дискриминация, но это данность.

– И как с этим бороться?

– Пока мы как-то умудряемся это обходить, но если поток беженцев возрастет в разы, я не знаю, как мы будем справляться.

– Правда ли то, что в 2023 году вы начали помогать не только ЛГБТК-людям, но и тем, кто к ним не относится?

– Не совсем так. Мы и раньше помогали людям, которые по факту не являются ЛГБТК, но при этом их относили к сообществу чеченские силовики. В Чечне могут автоматом записать в геи даже за то, что человек надел чуть более узкие штаны, чем там нормативно принято.

Скорее, в этом году мы расширили помощь, которую оказываем цисгендерным и гетеросексуальным женщинам, которые спасаются от домашнего насилия. Кстати, раньше такие женщины, не зная, как им спастись, придумывали себе гомо- или бисексуальную ориентацию – как в случае с Аминат Лорсановой.

Не сдавайте ваших сыновей и братьев кадыровцам, делайте все возможное, чтобы они могли покинуть регион

Сейчас в этом нет необходимости, потому что мы понимаем, что в Чечне риски одинаково высоки как у бисексуальной девушки, так и у той, которая просто отказывается соблюдать адаты. Ждет ее в любом случае одно и то же, поэтому, если мы можем, помогаем.

– Каким был самый сложный кейс в 2023 году?

– Это был кейс Марины Яндиевой из Ингушетии. Ее шантажом заставили вернуться… Это морально тяжело и для Марины, когда ей ставят такие условия, и для нас. Этот кейс был сложным еще и потому, что у нее не было никаких документов, кроме свидетельства о рождении.

– Думаете, вам все же удастся вывезти Марину?

– Если у девушки нет вообще никаких документов, в каких-то ситуациях можно сделать внутренний российский паспорт. Но когда идет такое давление со стороны родственников, а у них такие связи, что подключаются Центр "Э" и ФСБ, делать это просто бессмысленно. Пока я не могу дать полной информации, я знаю только, что она жива, здорова, с ней все хорошо.

– Были ли кейсы, о которых приятно вспоминать?

– Была девушка с Северного Кавказа, которая вообще все сделала сама, и ей оставалось только чуть-чуть помочь. Она понимала, что не сможет оставаться в Чечне, самостоятельно нашла себе работу няней в Евросоюзе, сама подала на визу, наша помощь была минимальной: привезти ее в Москву, помочь с получением визы и дальше посадить на самолет. Такой вот самый легкий кейс. И там не было препятствий, родственники не успели отреагировать.

Еще три года назад на нас упал кейс девушки из Афганистана, ее родственники занимают достаточно высокие посты в посольстве в России – так она попала в страну и поступила в МГУ. Узнав о ее гомосексуальности, ее начали избивать и запирать. Она от них сбежала, подалась на убежище. У нее закончились все визы, по сути, она находилась здесь нелегально. Афганский паспорт, кстати, худший на планете, я первый раз столкнулся с паспортом, с которым вообще никуда не уедешь.

Практически три года девушка провела в России взаперти, получала отказ за отказом в убежище, ей грозила депортация в Кабул, она скрывалась… И вот наконец недавно пришло положительное решение по ее вопросу, теперь она может начать жить нормальной жизнью.

– Что посоветовать ЛГБТК-людям и их близким, которые остаются в России, особенно на Северном Кавказе?

– Беречь себя. Все не вечно, и это время закончится. Важно сохранить себя для будущего и продолжать жить. Жить и не сломаться – это тоже про противостоять режиму.

Я все понимаю про кадыровский режим и про жизнь в Чечне. И все-таки хочу обратиться к матерям и сестрам чеченских мужчин, которых могут забрать силовики и обвинить по экстремистским статьям – неважно, оправданно или нет.

Не сдавайте ваших сыновей и братьев кадыровцам, делайте все возможное, чтобы они могли покинуть регион и страну. Вы – единственные, кто может защитить своих близких, пожалуйста, продолжайте спасать их.

  • С начала войны российское правительство последовательно вводит репрессивные законы в отношении ЛГБТ-людей. Правозащитники фиксируют случаи пыток гомосексуалов и трансперсон, а также конверсионные практики. Одной из наиболее уязвимых групп остаются квир-люди на Северном Кавказе – регионе, откуда регулярно поступают сообщения о преследованиях из-за сексуальной ориентации. О том, с чем в минувшем году столкнулись помогающие ЛГБТ-сообществу организации и как ситуация может развиваться в будущем, редакции Кавказ.Реалии рассказали эксперты.
  • 2023-й для кавказцев в эмиграции начался с трагических последствий землетрясений в Турции и Сирии – с многочисленными жертвами среди членов черкесской диаспоры. Год также запомнился бегством от мобилизации, громкими приговорами, движением за "деоккупацию" и новыми угрозами расправой в адрес чеченцев за рубежом – сайт Кавказ.Реалии напоминает о главных событиях.
  • Верховный суд России признал экстремистским несуществующее "международное движение ЛГБТ". Эксперты считают, что этот запрет приведет к дальнейшим репрессиям в отношении ЛГБТК-сообщества. Под еще большим ударом окажутся квир-люди и те, кто помогает им в одном из самых сложных с точки зрения поддержки уязвимых людей регионе – на Северном Кавказе.

Форум

XS
SM
MD
LG