Ссылки для упрощенного доступа

"Умирать неохота": дезертирство на юге России


Российский военнослужащий, иллюстративная фотография
Российский военнослужащий, иллюстративная фотография

К осени 2023 года количество просьб помочь дезертировать из армии России выросло на 89 процентов по сравнению с летом – такие данные привел проект "Идите лесом". Многие подобные обращения поступают из южных регионов страны.

Редакция Кавказ.Реалии мониторит случаи дезертирства в северокавказских республиках и регионах юга по открытым источникам, в частности по публикациям на сайтах военных судов. У многих дезертиров схожие причины для побега: ранения, болезни родственников и другие обстоятельства, которые требуют их присутствия дома. Задержанные получают как реальные, так и условные сроки. Во многом тяжесть приговора зависит от желания повторно отправиться на фронт.

Что касается Ростова и Кубани, то обращений как раз много. Но там есть своя сложная специфика

Это подтверждает адвокат Максим Гребенюк. По его словам, сейчас военному в России практически невозможно отказаться от дальнейшего участия в боевых действиях и сохранить свободу.

"Я постоянно с этим сталкиваюсь. Если подсудимый военнослужащий готов принять участие в специальной военной операции (так власти России называют войну против Украины. – Прим. ред.), он просто говорит: "Я хочу воевать". В этом случае ему назначают условный срок, и он туда [в зону боевых действий] убывает. В остальных случаях дезертиру назначают реальный срок", – говорит собеседник.

По данным правозащитного проекта "Идите лесом", который помогает людям, не желающим воевать на стороне России, осенью к ним начали почти вдвое чаще обращаться за помощью по организации дезертирства. Только в сентябре в "Идите лесом" получили 577 заявок – против 305 за июнь-август.

Пресс-секретарь проекта Иван Чувиляев рассказал сайту Кавказ.Реалии, что они получают традиционно мало обращений из национальных республик Северного Кавказа, поскольку здесь часто не доверяют российским правозащитникам.

Иван Чувиляев
Иван Чувиляев

Кардинально противоположная ситуация сложилась с обращениями из регионов юга России.

"Что касается Ростова и Кубани, то обращений как раз много. Но там есть своя сложная специфика. Обращения оттуда поступают с одной стороны от местных жителей, с другой – от людей, которые лежат в госпиталях", – объясняет Чувиляев.

В южных регионах действительно много военных госпиталей, и в первые месяцы войны раненых солдат транспортировали в основном сюда. Если боец получал ранение и оказывался, например, в Ростове-на-Дону или в Ейске, он мог уйти оттуда "ногами" и постараться спрятаться подальше от крупных городов.

Теперь, по словам Чувиляева, все больше раненых переправляют в другие госпитали – от Санкт-Петербурга до Уфы. Представитель "Идите лесом" отмечает, что это может быть связано как раз с возросшим числом дезертиров на юге России. Однако обращений из южных регионов у правозащитников меньше не стало.

"Убийцей становиться не очень хочется"

Информация на сайтах военных судов о приговорах тем, кто ушел в отпуск и не вернулся в часть, к осени 2023 года морально устарела: приговоры публикуют значительно позже вынесенного решения, продолжает Чувиляев. По его словам, сейчас тяжелое ранение – единственный легитимный способ сбежать от войны.

"Нет сейчас ни мобилизованных, ни контрактников, ни призывников, ни зеков. У всех подписаны контракты. Иногда нам звонят и говорят, что заключили контракт на два года, и только от нас узнают страшную новость, что контракт теперь бессрочный. У них мотивация простая: умирать неохота и убийцей становиться не очень хочется", – указывает собеседник.

По его словам, избежать отправки на фронт не помогают даже "самострелы" – ранения, которые военный наносит себе сам, желая дезертировать или получить перерыв в несении службы.

"Самострелы" очень видно: остается ожог от дула и пороховые газы. Врач первый же напишет на тебя донос, и тебя расстреляют или отправят в [пыточный] подвал. В нашей практике был всего один офицер, который сам себе сделал "самострел", и в госпитале ничего не заметили", – говорит пресс-секретарь "Идите лесом".

Речь не о завинчивании гаек как таковом, а о военно-бюрократической истерике

Еще один распространенный способ дезертировать относится к военнослужащим, которые уже задержаны за побег. По словам Ивана Чувиляева, такие бойцы чаще всего ожидают суда не в следственных изоляторах, а в военных частях "тюремного" типа, крупнейшая из которых расположена в Ростове-на-Дону. Кроме того, многие беглецы получают наказание в виде колонии-поселения и тоже имеют возможность скрыться.

"В колонии-поселении есть такой "фокус", что туда не доставляют в наручниках, человек должен приехать сам. Вместо этого зачастую люди предпочитают просто сбежать", – объясняет собеседник.

Похожая ситуация произошла с дезертиром Иваном Сетраковым, который в конце ноября при помощи правозащитников бежал в Армению, но через несколько дней был задержан российской военной полицией в Гюмри – здесь находится база ВС РФ.

"Дмитрий был нашим подопечным с самого начала, – продолжает представитель "Идите лесом". – Он написал нам, после того как совершил самовольное оставление части и прятался в России. Его задержали и возбудили против него уголовное дело, после чего он с нашей помощью уехал в Армению. К сожалению, у нас нет ресурсов, чтобы координировать людей на месте: мы передаем им контакты местных правозащитников, например, Армянской Хельсинкской группы, чтобы дезертиры консультировались с ними. Дмитрий поехал в Гюмри, подозреваем, что в поисках дешевого жилья".

19 декабря стало известно, что Сетракова переправили обратно в Россию. Сейчас он, по данным "Идите лесом", находится в Ростове-на-Дону по адресу, где расположено региональное управление военной полиции Южного военного округа. Правозащитники ищут для Сетракова адвоката.

Политолог и военный эксперт Павел Лузин считает, что власти замечают растущее число дезертиров, но пока что пытаются разрешить ситуацию на местах – силами самих военных.

"Командиры на разных уровнях пытаются эту проблему решить путем привлечения к уголовной ответственности. То есть речь не о завинчивании гаек как таковом, а о военно-бюрократической истерике, о попытках справиться с проблемой и выслужиться за счет точечных суровых приговоров", – говорит Лузин.

  • После начала мобилизации в российские военные суды поступило почти пять тысяч уголовных дел по статьям, связанным с воинской службой (данные на конец ноября 2023 года). Каждое шестое такое дело рассматривают суды регионов юга России и Северного Кавказа.
  • Первую женщину среди военнослужащих-дезертиров в сентябре осудили во Владикавказе. Мадину Кабалоеву из Кабардино-Балкарии приговорили к шести годам колонии общего режима с отсрочкой исполнения наказания.

Форум

XS
SM
MD
LG