Ссылки для упрощенного доступа

"Шансов на свободу СМИ нет". Журналисты юга России в черном списке Роскомнадзора


Митинг за свободу интернета и в защиту мессенджера Telegram на проспекте Академика Сахарова. Москва, 2018 год
Митинг за свободу интернета и в защиту мессенджера Telegram на проспекте Академика Сахарова. Москва, 2018 год

Роскомнадзор включил в список "оппозиционных" десятки СМИ регионов юга России. Многие из изданий неоднократно жаловались на давление властей: блокировки сайтов, уголовные дела в отношении журналистов, задержания и обыски, признание "нежелательными организациями". Редакция Кавказ.Реалии поговорила с представителями этих СМИ.

В феврале журналисты опубликовали внутреннюю переписку Роскомнадзора, доступ к которой ранее получило объединение "Киберпартизаны". Из этих данных следует, что Роскомнадзор играет ключевую роль в тотальной государственной слежке за россиянами в интернете, цензурирует независимые медиа, составляет и посылает в Минюст доносы на потенциальных "иноагентов".

В каждой внутренней справке ведомства имеется пункт "возможность ограничить ресурс" – там приводятся ссылки на материалы, которые могли бы стать поводом для блокировки конкретных СМИ. Роскомнадзор не дал официальных комментариев на запросы журналистов.

Так, к примеру, дагестанская газета "Черновик" осенью 2022 года приостановила выпуск печатной версии из-за давления властей республики на сотрудничающие с изданием типографии. С газетой отказались работать и типографии в Ставрополе и Ростове-на-Дону, объясняя это угрозами в свой адрес. По словам учредителя "Черновика", давлению подвергаются и его рекламодатели.

Летом 2022 года против журналистки из Ингушетии Изабеллы Евлоевой, главного редактора издания "Фортанга", возбудили третье уголовное дело по статье о раcпространении "фейков" о российской армии. Поводом для преследования стала публикация в телеграм-канале Евлоевой про акцию в Магасе с участием детей в поддержку войны в Украине.

29 июня 2022 года в Ростовской области вышел последний номер газеты "Крестьянин", выходившей с 1991 года. В прощальной колонке гендиректор издательства Ирина Самохина призналась, что в последние годы независимым СМИ в России становилось работать все труднее из-за новых ограничительных законов.

В декабре 2022 года в Калмыкии возбудили уголовное дело по статье о "дискредитации" российской армии в отношении 72-летнего редактора издания "Современная Калмыкия" Валерия Бадмаева. По версии следствия, он сделал в социальной сети "ВКонтакте" репост видео, где рассказывалось о применении российской армией фосфорных бомб.

Попавшие в список представители "оппозиционных" СМИ рассказали редакции Кавказ.Реалии о том, как они продолжают работу в условиях блокировок и военной цензуры.

Александр Савельев, "Протокол", Краснодарский край:

Конечно, будут придумываться новые механизмы контроля. Эту штуку не остановить уже

– Я догадывался, что какие-то подобные списки есть – их не могло не быть. Нынешний список интересен тем, что многие люди, включая меня, думали, что РКН наблюдает за СМИ, штрафует тех, кто пытается избежать требований цензуры, а оказалось, что он следит за обычными пользователями.

Я не считаю, что мы оппозиционное издание. В последнее время мы стали более резкими, но я думаю, мы объективные. Мы стараемся давать слово второй стороне, делаем запросы. Тем не менее, если нас еще можно с натяжкой как-то назвать оппозиционными, то как попали в этот список наши коллеги из "Свободных медиа", вообще непонятно. К ним этот термин вообще не подходит.

В прошлом году после публикации новости об акции против войны хостинг-провайдер прекратил обслуживание нашего сайта без объяснения причин, и практически сразу Роскомнадзор его заблокировал. Кроме того, наших корреспондентов задерживали на акциях против войны. Заместителя редактора Матвея Курдюкова обвиняют в ложном сообщении о минировании. Уже больше года прошло, как против меня возобновили закрытое ранее уголовное дело из-за работы в "нежелательной организации" "МБХ Медиа".

Конечно, будут придумываться новые механизмы контроля. Эту штуку не остановить уже. Я думаю, в какой-то момент заблокируют и ютуб – после ухода оттуда Соловьева, Пучкова и прочих там сейчас осталась либо альтернативная точка зрения, либо нейтральная.

Ирина Самохина, "Крестьянин", Ростовская область:

– Процесс давления на СМИ начался не 24 февраля прошлого года, а еще в 2000-х, когда президент страны заявил, что будет выстраивать единое информационное пространство.

Мы уже не можем работать так, как задумывали в начале 90-х: не можем дать возможность высказать людям свою точку зрения

Список от РКН – перечисление медиа, в которых работали профессионально пригодные журналисты. Мне непонятно, как можно работать в журналистике и быть лояльным власти. Давление на себя мы ощущали последние лет 20. В 2019 году была в очередной раз закрыта по решению суда типография, где печатался "Крестьянин". До этого ее точно по такому же надуманному поводу закрывали в 2011 году. Неоднократно мы сталкивались с судебными исками о защите чести и достоинства, которые подавали герои наших публикаций.

Мы уже последние полгода практически не работаем. Я приняла это решение из-за закона о "фейках". Мы всегда были независимы, так как существовали на доходы от подписки и рекламы. Мне стало совершенно понятно, что мы не можем работать так, как задумывали в начале 90-х: не можем дать возможность высказать людям свою точку зрения. И если информация с сайта еще может быть удалена по требованию Роскомнадзора, то напечатанное топором не вырубишь. А другую общественно-политическую газету невозможно делать по моей совести.

Списки, блокировки, маркировки – это способ давления на аудиторию, чтобы она боялась и не читала свободные медиа. Но главная их цель [государства] – предотвратить распространение контента. Существует еще большое количество медиа и журналистов, которых можно признать "иностранными агентами". Мне кажется, рано или поздно мы все там будем.

При этом у независимых медиа в телеграм-каналах все еще достаточно большое количество подписчиков, и журналистика, на мой взгляд, не была никогда такой сильной, как сейчас. Конечно, дальше будет хуже. Медиа и дальше будут признаваться "нежелательными". Есть пример Беларуси. Коллеги оттуда шутят, что мы находимся во втором сезоне "сериала", а они уже в пятом.

Изабелла Евлоева, "Фортанга", Ингушетия:

– У нас и раньше были и блокировки, и уголовные преследования сотрудников, но конкретно про этот список мне ничего не было известно.

Если раньше опасность касалась только журналистов, правозащитников, то сейчас может быть привлечен любой

Несмотря на то, что в последние годы давление со стороны властей нарастало, после начала войны оно приобрело уже совершенно иную форму. Если раньше блокировали точечно, сейчас это можно назвать уже веерными блокировками тех, кто называет войну войной или правду правдой.

В нынешнем списке много изданий, которые критикуют власть очень аккуратно, их никак нельзя назвать оппозиционными. Они просто освещают события, стараются быть объективными, даже нейтральными в каких-то моментах в сторону смягчения. Тем не менее я считаю составление таких списков закономерным для власти в России. Иначе и быть не может.

Если раньше опасность касалась только журналистов, активистов, правозащитников, то сейчас любой человек, который написал пост в соцсетях, сказал на кухне то, чего "не должен был говорить", он может быть привлечен к ответственности.

В своих материалах мы не стали более аккуратными, потому что нам по факту терять нечего: издание заблокировано. Но я стараюсь оберегать тех, у кого беру комментарии, чтобы они не пострадали. Тем не менее репрессии привели к тому, что спикеры опасаются говорить открыто. Люди, которые находятся на территории России, даже если соглашаются что-то комментировать, делают это анонимно. Другие или отказывают, или используют размытые формулировки.

Я боюсь, что если давление будет нарастать так, как нарастает сейчас, мы можем полностью потерять свободу слова: на территории России не будет ни одного человека, который был бы готов говорить. Это все закончится только со сменой режима. Даже не с уходом Путина, потому что Путин может уйти, а режим сохранится. Короля делает свита.

Давид Канкия, движение "Голос", Краснодар:

– Я никогда не был журналистом, мы занимаемся только гражданским контролем и аналитикой в рамках движения "Голос", поэтому появление моего имени в списке показывает уровень компетенции и профессионализма специалистов РКН, которые не перестают удивлять.

Это говорит о том, что конституционные права, в том числе на свободу слова, находятся под большим сомнением

"Голос Кубани" – это незарегистрированное СМИ, которое уже лет десять рассказывает о событиях в Краснодарском крае жестко и прямо, но я к нему никогда отношения не имел. Так что, видимо, РКН шел по формальной логике: если у нас "Голос", а там "Голос Кубани", значит, есть связь. В принципе, чего еще ожидать от РКН и подобных органов?

Обжаловать я ничего не планирую, потому что не совсем понимаю, как это можно сделать. Да и вообще эта возня не стоит того, чтобы тратить время. Ребята позорятся, хотят выглядеть глупо – их право. А факт, что на государственные деньги они занимаются систематической борьбой с любыми СМИ с альтернативной точкой зрения, показателен и говорит, что наш правовой режим – в глубочайшем кризисе, а конституционные права, в том числе на свободу слова, находятся под большим сомнением.

Режим у нас установился персоналистский. Все эти штуки с преследованием могут прекратиться, только когда поменяется генеральная политика в стране.

Марк Небесный, "Свободные медиа", Кубань:

– Самое тяжёлое, с чем мы столкнулись за последний год, – это блокировка сайта. С апреля 2022 года основной адрес нашего сайта перестал открываться, но мы довольно успешно боремся с блокировками с помощью сайтов-зеркал. Кроме сайта у нас забанили паблики в соцсетях "Вконтакте", "Одноклассники", а также в "Яндекс.Дзене". Это, конечно, привело к огромному спаду аудитории, но мы продолжаем работать.

Пока всеми блокировками заведует одна организация и нет права на обжалование, шансов на свободу СМИ нет

С точки зрения Роскомнадзора, мы действительно оппозиционное СМИ, поскольку качественно подходим к журналистике, называем вещи своими именами, не публикуем пропагандистские и ложные материалы. Всё это противоречит в целом текущей модели государственной власти.

Я бы не сказал, что нам стало сложнее общаться со спикерами. В регионе мы их всех знаем, а они знают нас, да и блокировка сейчас – настолько заурядное событие, что уже никого не удивляет. Зато поменялось всё в доставке контента и в продвижении. Раньше у нас было очень много трафика из соцсетей. Но одни соцсети заблокировали нас, а другие – Facebook, Instagram – попали под блокировку сами.

В опубликованных документах Роскомнадзора мы нашли упоминание себя в письме одного из сотрудников, где тот сообщает коллеге о заявках на разблокировку сайта. Заявки можно подавать, если ты считаешь, что тебя заблокировали безосновательно. Ему отвечают, что заявки "должны быть рассмотрены формально". Поэтому без внешнего воздействия, судебного или какого-либо иного, пока всеми блокировками заведует одна организация и отсутствует право на обжалование, шансов на свободу СМИ нет.

***

К "оппозиционным" изданиям Роскомнадзор причислил и те СМИ, которые публикуют и провластную точку зрения, например, "Ведомости", "РБК" и региональные издания "Московского комсомольца". Отдельно помечены 55 изданий "Шкулев Медиа Холдинга" – региональные сайты одной сети.

  • Из-за отказа удалять информацию о войне в Украине ранее были заблокированы сайты проектов медиакорпорации Радио Свободная Европа/Радио Свобода. Как заявили в Роскомнадзоре, СМИ размещали "недостоверную общественно значимую информацию о российских военных, якобы убитых и взятых в плен на территории Украины". Редакции отказались удалять публикации, посчитав действия властей давлением на свободу слова и проявлением цензуры.
  • Как подсчитал правозащитный проект "Роскомсвобода", в России после вторжения в Украину 24 февраля были заблокированы более трех тысяч сайтов. Большинство из них – по требованию Генпрокуратуры.

Форум

XS
SM
MD
LG