Заключенные-мусульмане в СИЗО Таганрога с конца марта проводят сухую голодовку. По словам арестованных, их неправомерно лишили личных вещей, средств гигиены, прогулок и возможности звонить близким. Подобные жалобы регулярно поступают от заключенных с Северного Кавказа: их родственники уверены, что приверженцы ислама чаще других сталкиваются с дискриминацией в российской тюремной системе. Собеседники редакции Кавказ.Реалии утверждают, что давление в таганрогском изоляторе усилилось после того, как объект перешел под контроль ФСБ. При этом нарушения нередко остаются без внимания и фактически игнорируются надзорными органами.
С конца марта в СИЗО Таганрога несколько десятков заключенных-мусульман держат сухую голодовку. По словам родственников, состояние некоторых протестующих стремительно ухудшается; отчаявшись привлечь внимание к ситуации, отдельные заключенные наносили себе увечья. О происходящем близкие арестованных сообщили правозащитникам "Мемориала".
Причиной протеста стало то, что еще в январе у заключенных изъяли личные вещи, включая средства гигиены, и до сих пор их не вернули. Кроме того, по словам арестованных, им запрещают посещать баню и под надуманными предлогами отправляют в карцер. Администрация изолятора на жалобы не реагирует, а Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) и прокуратура, как заявляют родственники, ограничиваются формальными отписками.
В Таганроге все обострилось с началом военных действий в Украине
По данным правозащитников, первым протест начал уроженец Нальчика Заур Дзуев, обвиняемый в участии в террористическом сообществе. Вскоре к нему присоединились еще девять человек, среди которых – Магомед Ханилаев из Дагестана. Он оказался в изоляторе Таганрога вместе с группой других мусульман после захвата заложников в ростовском СИЗО-1. В числе голодающих также Рамазан Албеков из Чечни, которого обвиняют непосредственно в участии в захвате заложников в Ростове-на-Дону в 2024 году.
Магомеда Ханилаева обвиняют в причастности к так называемому Тюбинскому джамаату. По версии следствия, группа мусульман в колонии ИК-7 (в поселке Тюбе в Дагестане) создала "террористическое сообщество", целью которого якобы была попытка "изменить конституционный строй и установить законы шариата".
После захвата заложников в ростовском СИЗО в 2024 году Ханилаева вместе с другими заключенными перевели в Таганрог. Осенью того же года правозащитники сообщали о пытках, к которым прибегали силовики для получения признательных показаний. В итоге Ханилаев не стал фигурантом дела о захвате заложников – в отличие от Рамазана Албекова, которому уже предъявлено официальное обвинение по этому уголовному делу.
Предвзятость системы
Нарушения прав мусульман в учреждениях ФСИН, по данным правозащитников, носят системный характер. Заключенные и их близкие заявляют об изъятии личных вещей, включая религиозную литературу и молитвенные коврики, ограничении доступа к гигиене и прогулкам. Также сообщается о запретах на соблюдение поста и совершение обрядов, а в ряде случаев – о применении физической силы. Особенно остро дискриминацию по национальному и религиозному признаку ощущают уроженцы республик Северного Кавказа.
Подобные инциденты фиксировались и ранее. Тимур Тумгоев, бывший боец украинского батальона имени шейха Мансура, экстрадированный в Россию в 2018 году, неоднократно пытался привлечь внимание к условиям содержания в вологодской ИК-5. По словам его сестры Марины, в знак протеста он держал 18-дневную голодовку, проглатывал острые предметы и даже зашивал себе рот.
Семья утверждает: на такие крайние меры Тумгоев шел, чтобы добиться медицинской помощи, в которой ему систематически отказывают, а также получить разрешение на встречи с родными и адвокатом.
Тревожные сообщения поступают и от родственников уроженца Ингушетии Абубакара Точиева. По их словам, при поступлении в омскую колонию он был избит и подвергнут пыткам. Сейчас близкие и адвокат семьи опасаются за его жизнь. В 2022 году Точиев был приговорен к 17 годам лишения свободы по делу о похищении и убийстве, совершенных группой лиц в Якутии.
Схожая ситуация сложилась и у 38-летнего уроженца Чечни Саид-Ахмеда Висангириева, который полгода провел в одиночной камере владимирской ИК-3. По словам брата заключенного, ему не оказывают медицинскую помощь, несмотря на подозрение на онкологию. В 2019 году Висангириева приговорили к 11 годам и одному месяцу колонии за разбой в особо крупном размере, однако позже, как утверждает родственник, к сроку "добавили статью за экстремизм".
Шанс на результат выше, когда есть системные и подтвержденные факты
Давление на верующих в начале 2020 года уже приводило к протестам – в частности, к бунту в мордовской ИК-5. Весной 2022 года произошла массовая драка между осужденными мусульманами и представителями криминальной субкультуры в колонии № 4 Саратовской области. Поводом стал Рамадан.
Глава комитета "Гражданское содействие" Светлана Ганнушкина считает, что одной из причин нарушений прав мусульман в учреждениях ФСИН является большое количество силовиков с военным прошлым, прошедших войны в Чечне. По ее словам, участники боевых действий часто остаются травмированными, при этом их реабилитации уделялось недостаточно внимания, что отражается на отношении к осужденным с Северного Кавказа.
Эти случаи указывают на более широкую проблему, связанную с условиями содержания в российских исправительных учреждениях и нарушениями прав заключенных. Чеченский правозащитник подтверждает: практика необоснованных ограничений в колониях остается актуальной на протяжении многих лет (редакция не раскрывает имя собеседника в целях его безопасности).
"Дискриминация в отношении мусульман и выходцев с Северного Кавказа происходит повсеместно. Это случается в разных регионах. В основном это отражается на верующих, которые должны молиться пять раз в день, для чего необходимо совершать омовение. В Таганроге все это обострилось с началом [полномасштабных] военных действий в Украине, когда СИЗО Таганрога забрала в свои руки ФСБ", – пояснил правозащитник.
Лишение заключенных личных вещей, средств гигиены, прогулок и связи без законных оснований является серьезным нарушением прав и часто используется как форма давления. В случаях, когда такие меры применяются избирательно к мусульманам или выходцам с Северного Кавказа, речь может идти о дискриминации по религиозному или национальному признаку, отмечает чеченский правозащитник и юрист Абубакар Янгулбаев.
"Для юридической оценки важны доказательства: документы, записи, показания и сравнение условий с другими заключенными. На практике суды и надзорные органы чаще признают отдельные нарушения режима содержания, чем прямо устанавливают дискриминацию. Поэтому шанс на результат выше, когда есть системные и подтвержденные факты. Если нарушение массовое и повторяющееся, прокуратура и суд могут обязать администрацию устранить его и изменить саму практику содержания", – указывает собеседник.
Однако, по его словам, подобные инциденты все равно нередко остаются без должного внимания и игнорируются исполнительными и надзорными органами.
Жалобы на высшем уровне
Проблемы соблюдения прав мусульман в российских тюрьмах поднимались и на высшем уровне. Еще в 2017 году Максим Шевченко, будучи членом Совета при президенте по правам человека (СПЧ), обращал на это внимание Владимира Путина. По словам журналиста, "самым бесправным" заключенным-мусульманам запрещают молиться, насильно кормят свининой и заставляют сбривать бороды. В ответ президент сказал, что эта сфера "требует дополнительного внимания".
Подобные жалобы звучали и на региональном уровне. В 2025 году заключенные исправительной колонии в чеченском селе Чернокозово обратились к главе республики Рамзану Кадырову. В коллективном письме, которое опубликовало оппозиционное движение NIYSO, более 30 человек заявили о вымогательствах, коррупции и систематических нарушениях в учреждении. Авторы обращения также сообщили о пропаже личных вещей и трудностях с получением передач. По их словам, после этой жалобы давление на заключенных лишь усилилось: их начали наказывать и лишать продуктов питания.
Более того, на одной из недавних пресс-конференций Рамзан Кадыров, отвечая на вопрос о давлении на выходцев с Северного Кавказа в местах лишения свободы, назвал эту проблему "выдуманной" и дал понять, что не намерен вмешиваться. Глава республики подчеркнул: осужденным не стоит рассчитывать на послабления, так как речь якобы всегда идет о людях, совершивших тяжкие преступления. "Тюрьма – это не курорт и не санаторий", – заявил Кадыров.
Еще в 2020 году в России приняли закон, формально позволяющий заключенным переводиться в колонии ближе к месту жительства семьи. Этот закон крайне значим для уроженцев Чечни, отбывающих наказание вдали от дома.
По официальным данным, механизм работает: за два года удалось перевести ближе к дому 156 осужденных из Чечни, а еще 22 человека – за последние полтора месяца (об этом в прошлом году сообщал омбудсмен Мансур Солтаев).
Однако на практике все выглядит иначе: уроженцам Северного Кавказа часто отказывают в переводе. Правозащитники говорят, что для чеченцев, особенно осужденных по делам, связанным с войнами, отказ почти гарантирован. Неофициально это объясняют тем, что силовые структуры, включая ФСБ, считают таких заключенных "особо опасными" и не готовы терять над ними контроль.
Салях Баканиев, приговоренный к четырем с половиной годам колонии за участие в незаконном вооруженном формировании и хранение оружия, долгое время получал отказы ФСИН в переводе ближе к дому. Позже суд признал эти действия ведомства незаконными. С похожими трудностями столкнулись и другие: Зураб Дидигов из Ингушетии, а также Доку Джантемиров и Албек Дахтаев из Чечни.
На этом фоне показателен случай Хамзата Бахаева, осужденного по делу об убийстве Бориса Немцова. Отбывая срок в Кировской области, он жаловался на невозможность поддерживать связь с семьей – в итоге его перевели в колонию в Чернокозово, примерно в 70 километрах от Грозного. Подобные истории, по мнению правозащитников, лишь подчеркивают: система работает избирательно.
- Кавказ.Реалии неоднократно писал о нарушениях прав мусульман в российских колониях – в частности, в Красноярском крае. Так, в ИК-31 заключенных заставляли письменно отказываться от ислама, а в ответ на обращения журналистов красноярское управление ФСИН называло жалобы осужденных-мусульман спекуляциями.
- В августе 2022 года представители Центра защиты прав человека "Мемориал" и украинской экспертной группы "Сова" рассказали Кавказ.Реалии, что не имеют доступа к большинству "террористических" уголовных дел, поэтому оценить правдивость выдвинутых обвинений невозможно. В тех немногих случаях, когда информация все-таки становится доступна, зачастую выявляются существенные нарушения и фальсификации.
- Адвокаты и правозащитники в России отмечают, что часто те, кого выдают за боевиков, на судах заявляют, что во время предварительного следствия давали показания под пытками.
