На Северный Кавказ приходится подавляющее большинство известных правозащитникам случаев домашнего насилия в стране за последние семь лет – таков главный вывод нового отчета группы Ad Rem. За последние годы помощь жертвам абьюза из республик существенно осложнилась: с угрозами со стороны родственников и местных правоохранительных органов теперь сталкиваются не только беглянки, но сами сотрудники кризисных групп. О специфике домашнего насилия на Северном Кавказе – в материале редакции Кавказ.Реалии.
Изначально отчет не фокусировался исключительно на Северном Кавказе, однако в ходе исследования дел о домашнем насилии, данные о которых предоставили остающиеся в России правозащитники, выяснилось, что только 3 из 75 набранных для анализа случаев с 2018 по 2025 годы не связаны с регионом, подчеркивают в Ad Rem. Больше половины из них касаются эпизодов насилия внутри Чечни – 46 кейсов, еще 13 приходится на соседнюю Ингушетию, 12 – на Дагестан. Один из описанных аналитиками случаев произошел в Северной Осетии.
Примерно вдвое чаще с домашним насилием сталкиваются именно замужние женщины – насилие в их сторону позволяют себе не только супруги, но и их родственники: такую ситуацию в семье описали 50 заявительниц. Еще 23 столкнулись с подобными же проблемами, не будучи в браке.
Особое место уделяется роли правоохранительных структур: в их помощь и возбуждение уголовного дела против насильника жертвы не верят. Более того, эти же ведомства зачастую "обслуживают интересы более влиятельной стороны", которой на Северном Кавказе практически всегда является мужчина, отмечают правозащитники.
Насильственные задержания, сфабрикованные уголовные дела, объявление в розыск и слежка в большинстве случаев являются инструментами, которые используют в МВД – с таким вмешательством полицейских столкнулись 47 заявительниц. Следственный комитет, которому передают дела об убийствах либо насилии над несовершеннолетними, упоминается в 24 случаях.
Борьба за детей
Главная проблема, с которой сталкиваются решающиеся на побег женщины с Северного Кавказа, – слежка со стороны супруга и его семьи, а также угроза разлучения с детьми. Юрист по женским делам из Дагестана описывает случай в одном из шелтеров, где использовались повышенные меры безопасности: технология сбивания геолокации для исключения возможности отслеживания подопечных. Уверенность в том, что самое страшное позади, плохо закончилось для ее подзащитной: после того, как она включила старый телефон, ее мужу удалось отследить его местоположение с помощью функции "Найти устройство" и в отсутствии жены и няни вывезти из шелтера сына.
Подобные методы не всегда действенны – часто на Северном Кавказе детей оставляют с отцами по решению суда: свою роль здесь играют традиции и общественные представления о том, как должна быть устроена семья. Например, в 2023 году обратившаяся к правозащитникам жительница Чечни рассказала о разводе с мужем из-за ее отказа оформить кредит для его свадьбы со второй женой. Через два месяца после вступления в новый брак, отец взял их общих сына и дочь "на побывку", а после просто не вернул детей матери.
В Чечне и Ингушетии оставлять детей отцу считается традицией и даже правоохранительные органы здесь бездействуют
Заметив у мальчика проблемы со здоровьем после переезда к отцу – повышенную тревожность и нарушения речи – жительница Чечни обратилась в органы опеки в Грозном. Те заключили, что дети должны жить с матерью. Однако на сторону отца встал районный, а затем и Верховный суд республики: там решили, что мальчик останется с папой и мачехой. Видеться с матерью ему запрещалось, однако та продолжала встречаться с ним тайком после школы. Во время одной из встреч она заметила угнетенное состояние сына и решилась забрать его.
После этого отец ворвался в дом к сестре бывшей жены, требуя вернуть детей. Жалобы в правоохранительные органы на вторжение на частную территорию ни к чему не привели. Напротив, в полицию пригласили мать – под предлогом снятия сына с инициированного отцом розыска. На деле ее сутки продержали в отделении, угрожая отправить брата на войну в Украину. Когда та согласилась вернуть сына, у ребенка случилась истерика – тот плакал и боялся избиений со стороны законного опекуна . Опасаясь за его здоровье, а также возможности в дальнейшем лишиться и дочери, жительница Грозного вместе с двумя детьми была вынуждена бежать из республики.
Даже те жительницы Чечни, которым удается отстоять право на детей в судах, сталкиваются с давлением со стороны силовиков. Одна из подопечных правозащитников в течение 12 лет боролась за двух детей после того, как муж в 2010 году выгнал ее из дома и запретил видеться с ними. Суд постановил оставить детей с матерью, однако от исполнения решения уклонялись приставы: они фиксировали отказ родственников бывшего супруга от сотрудничества, не предпринимая никаких реальных мер. Когда дети временно вернулись к матери, бывший супруг силой забрал их к себе – полиция отказалась возбуждать уголовное дело по ее заявлению.
В 2013 году уголовное дело открыли уже против матери – отец детей подал против нее заявление о краже в особо крупном размере. Два месяца жительница Чечни провела в СИЗО, позже она рассказала, что там ее избивали. Спустя девять месяцев дело закрыли за отсутствием состава преступления, однако бывший супруг так и не понес никакой ответственности за ложный донос.
Сдвинуть дело с мертвой точки в 2017 году должно было решение Верховного суда соседней республики, обязавшего чеченских приставов вернуть детей матери. Формально производство было открыто, но реальных мер вновь никто не предпринял. В 2022 году их отец во второй раз инициировал уголовное преследование своей бывшей жены – на этот раз по делу о мошенничестве. Как отмечают в Ad Rem, несмотря на помощь юристов и правозащитников "системные препятствия не позволяли добиться справедливости". В итоге жительницу Чечни признали виновной и назначили ей условный срок: этого приговора она 9 месяцев дожидалась в одном из ОВД Чечни, где ее держали без связи с внешним миром.
Читайте также Муфтият Чечни за права матерей? Правозащитники – о заявлениях духовенства"Приехали несколько человек из Дагестана"
В условиях, когда ни полиция, ни приставы, ни суды зачастую не способны обеспечить соблюдение прав жертв, последней их надеждой остаются адвокаты и правозащитники – и именно на них направлено самое ощутимое давление.
Адвокат из Чечни описала рядовой для республики случай, когда отец не отдавал детей матери, игнорируя решения судов. По ее словам, когда они с подзащитной и сотрудниками подразделения по делам несовершеннолетних (ПДН) пришли забрать девочку, у нее зафиксировали побои, а ее отец прямо в присутствии сотрудников нападал на ребенка и бывшую супругу. Один из родственников мужа подключил свои связи – обратился к брату, начальнику райотдела полиции. На следующий день следователь сообщил юристке, что "защитил" адвоката, которую хотели на ночь доставить в отдел, но в случае, если она продолжит представлять супругу в судах, у нее дома могут найти "наркоту или что-то еще". Юристка была вынуждена выйти из дела.
Читайте также Чеченские женщины в 2025-м: трагедии, насилие и отсутствие защиты за пределами регионаВ России активно работают правозащитники, которые в условиях бесправия в судах занимаются эвакуацией жертв домашнего насилия в другие регионы – даже не находясь непосредственно на территории Северного Кавказа, они зачастую сталкиваются со слежкой, давлением и угрозами.
Об одном из таких случаев рассказала правозащитница из Москвы – к ней обратился за помощью специалист, чья подопечная сбежала из Дагестана из-за насильственного замужества и была объявлена розыск: ее отец и дядя занимали руководящие должности в местном отделе полиции. Правозащитница лишь передала контакт адвоката для юридической поддержки при снятии с розыска – она не была в контакте с беглянкой, но вскоре оказалась целью слежки со стороны ее родственников.
Мы не ходим в бронежилетах и каске и не живем в бункере
Ей начали поступать звонки от дагестанских полицейских, а через несколько дней по ее московскому адресу "приехали несколько человек из Дагестана" и вызвали наряд МВД. Правозащитницу задержали и доставили в отдел, где опросили на предмет насильственного удержания беглянки у нее дома. После квартиру осмотрели как место происшествия – хотя, по словам правозащитницы, девушки там никогда не было. Когда разыскиваемую там не обнаружили, давление через официальные структуры сменилось неформальным.
Рядом с ее домом выставили наружное наблюдение – в дежурящей у дома машине правозащитница видела тех же людей из Дагестана, которые были в отделе во время опроса. Ей регулярно звонили полицейские из республики и родственники сбежавшей девушки – во время одного из таких звонков отец беглянки заявил, что правозащитницу оставят в покое только если убедятся, что она не причастна к этой истории, а если обнаружат обратное, то ее "накажут". Она подала заявление в местное управление МВД в связи с незаконным преследованием, слежкой и превышением сотрудниками полиции полномочий, однако никаких действий за этим так и не последовало.
"Огромный риск, в том числе расправы"
Хотя ситуация с правами матерей, да и вообще женщин в регионе "очень сложная", многое зависит от республики, отмечает дагестанская правозащитница, исследовательница и автор докладов об "убийствах чести" на Северном Кавказе Саида Сиражудинова.
"В Чечне и Ингушетии оставлять детей отцу считается традицией и даже правоохранительные органы здесь бездействуют. В Дагестане встречаются случаи, когда детей забирают у матерей, но это не является массовым явлением", – объясняет она.
Тем не менее, изменения в общественном сознании уже начались, считает собеседница. Женщины поняли, что иногда у них есть шанс победить, и постепенно все больше из них начинает бороться за свои материнские права и за своих детей, продолжает Сиражудинова.
"К сожалению, случай в Ницце показал, что борьба женщин за детей может быть тяжелой. Но я слышала, как женщины, обсуждая между собой вопрос фемицида, заявляли, что лучше детей заберут социальные службы Франции, чем они останутся с теми, кто притеснял их мать", – отмечает собеседница.
Речь идет о Ларисе Арсанукаевой, матери семерых детей, которая была убита во французской Ницце бывшим мужем после многолетнего бытового насилия. Ее экс-супруг, уроженец Чечни, напал на Арсанукаеву с ножом, когда она возвращалась домой с детьми. Старшая дочь попыталась защитить мать, но получила ранения. Лариса скончалась, дочь была госпитализирована в критическом состоянии, а нападавший взят под стражу.
Представительница чеченской диаспоры в Ницце рассказала редакции Кавказ.Реалии, что, несмотря на существование в европейских странах кризисных центров, приютов и горячих линий для женщин, а также законов о защите жертв насилия, эти механизмы часто оказываются неэффективными для кавказских женщин, поскольку они зависят от общины, где решения за них принимают мужчины.
На Северном Кавказе, где возможностей для правовой защиты куда меньше, те же механизмы куда больше ограничивают в выборе и женщин, и помогающих им специалистов. Соосновательница профильного проекта "Кавказ без матери" Лидия Михальченко в беседе с сайтом Кавказ.Реалии отметила, что с давлением со стороны семей они сталкиваются постоянно и полностью обезопасить от угроз своих сотрудников в этом случае невозможно.
"Если только они понимают, что мы помогли женщине бежать, [начинаются] угрозы убийством, изнасилованием, оскорбления, травля в сети, попытки взлома аккаунтов, боты толпами, фейковые жалобы на паблик. Это мы видим практически каждый раз после побега наших подопечных от семьи. И сразу, как почитаешь этот поток грязных угроз от мужчин их семьи, так сразу и понимаешь, как они любят и защищают этих девушек. А главное, как поддерживают! Потом вслед беглянке может прилететь обвинение в краже денег из дома, чтобы просто ее поймать", – вспоминает она.
Все сотрудники проекта принимают меры безопасности в сети и освоили информационную гигиену, а после учат этому также подопечных, продолжает она. Но даже сохранение приватности кейсов в этом случае не гарантирует безопасность: "Мы не ходим в бронежилетах и каске и не живем в бункере. Наши сотрудники выезжают к подопечным и могут в напряженный момент их сопровождать. Это огромный риск, в том числе физической расправы".
Даже при соблюдении всех протоколов безопасности для сотрудников и подзащитных еще с тех времен, когда в других организациях их считали избыточными, нештатные ситуации все равно возникают, соглашается в беседе с редакцией пресс-секретарь кризисной группы СК SOS Александра Мирошникова.
"У нас ситуация с адвокатом была максимально похожая на ту, что описывается в докладе: подзащитный сбежал из семьи и адвокат вызвала ему такси в аэропорту – это попало на камеры. Не знаем, как семья получила доступ, но в итоге адвоката донимали звонками, угрожали ей и ее сыну, то есть семья подзащитного грозила нанять людей, чтобы похитить ребенка. Были поданы заявления в правоохранительные органы в связи с этими угрозами, но, как это обычно бывает, никакого разумного ответа получить не удалось", – вспоминает она.
Если от сотрудников можно требовать соблюдения правил безопасности и профессионализма, то с подзащитными тяжелее, потому что для них это новая ситуация, и правила часто нарушаются, что приводит к трагичным последствиям, резюмирует собеседница.
- Совместными усилиями Кризисной группы "CK SOS" и правозащитников Центра помощи жертвам домашнего насилия "Марем" 22 января 2025 года Айшат Баймурадову эвакуировали из Чечни в безопасное место в Ереване. 15 октября друзья Баймурадовой сообщили в полицию о её пропаже – девушка ушла на встречу с 31-летней Кариной Иминовой и перестала выходить на связь. Спустя несколько дней поисков тело Айшат нашли в одной из квартир в Ереване. Насколько Иминова причастна к убийству, пока неизвестно. Накануне стало известно, что Иминова вместе с судимым по делу о финансировании терроризма уроженцем Чечни Саид-Хамзатом Байсаровым, с которого в 2019 году сняли все обвинения, – последние, кто был в квартире Баймурадовой до обнаружения тела.
- Сбежавшую из Чечни 33-летнюю Алию Оздамирову обманом или насильно вывезли из Грузии в Россию и, вероятно, убили на родине. По информации правозащитников, Алия Оздамирова – дочь ныне покойного Усмана Оздамирова, который был приближенным главы Чечни Рамзана Кадырова. В семье были хорошие отношения: девушка не подвергалась домашнему насилию или ограничениям со стороны родителей. Но после смерти отца в 2020 году она столкнулась с насилием от братьев, которые тоже связаны с Кадыровым. Правозащитники утверждают, что причиной конфликта могла быть предпринимательская деятельность Оздамировой; по другой версии – ее сексуальная ориентация.
- Из базы розыска МВД удалена карточка уроженки Ингушетии Айны Манькиевой, которая бежала от домашнего насилия. На прошлой неделе в Москве Манькиеву задержала полиция, поводом для её объявления в розыск стало написанное родственниками девушки заявление о краже.