"Кадыров получил больше власти". Правозащитники – об участии Кавказа в войне с Украиной

Жители Северного Кавказа участвуют в войне против Украины значительно меньше, чем принято считать, а показатели потерь в большинстве республик региона остаются одними из самых низких в России. К такому выводу пришел Центр защиты прав человека "Мемориал". Одновременно эксперты фиксируют другой процесс: за годы полномасштабной войны заметно усилились вооруженные структуры, подконтрольные главе Чечни Рамзану Кадырову.

Продолжая почти двадцатилетнюю традицию, "Мемориал" представил очередной ежеквартальный бюллетень "Ситуация на Северном Кавказе: оценка правозащитников", посвященный событиям зимы 2025-2026 годов.

С начала полномасштабного вторжения правозащитники ведут собственный поименный список погибших – уроженцев северокавказских регионов, сопоставляя его с данными других независимых проектов. На основе этих подсчетов авторы бюллетеня приходят к выводу, что относительные потери большинства республик СКФО находятся в нижней части общероссийского списка.

Так, согласно приведенной в бюллетене таблице, Чечня занимает одно из последних мест среди регионов по числу погибших на тысячу жителей – 0,30. Ниже только Москва с показателем 0,24. В Ингушетии этот показатель составляет 0,42, в Дагестане – 0,62, в Кабардино-Балкарии – 0,67. Для сравнения: средний показатель по России – 1,35 погибших на тысячу жителей, а в Тыве – 5,24.

Исключением в Северо-Кавказском федеральном окурге выглядит ситауция в Северной Осетии, где показатель, согласно бюллетеню, составляет 1,80. Авторы связывают это с развитой традицией военной службы и дислокацией в республике частей 58-й армии.

По оценке правозащитников, в остальных республиках региона потери остаются значительно ниже, что указывает на относительно невысокую долю местных жителей, участвующих в боевых действиях.

Как отмечает правозащитник Александр Черкасов, представление о Северном Кавказе как об одном из главных "поставщиков" живой силы во многом сформировано пропагандой: "Миф о том, что в Украине воюют и совершают преступления прежде всего чеченцы, не подтверждается при детальном анализе, – подчеркивает он. – Списывать все самое жестокое на "диких кавказцев" – удобная для российской пропаганды схема, но она не соответствует реальности".

Авторы бюллетеня выделяют несколько причин сравнительно низкого участия жителей Северного Кавказа в боевых действиях. Одна из них – историческая память о двух чеченских войнах и силовых кампаниях в регионе: здесь лучше, чем где-либо, понимают, что скрывается за официальной риторикой о "контртеррористических" или "специальных" операциях.

Другим важным фактором стали антивоенные настроения. В документе отдельно упоминается Ингушетия, где, по данным правозащитников, с самого начала вторжения в Украину число желающих заключать контракты с Минобороны России было минимальным. В Чечне оценивать общественные настроения сложнее из-за репрессивного режима, однако "Мемориал" также пишет о выраженном антивоенном настрое населения и нежелании идти на фронт.

Чеченский правозащитник Абубакар Янгулбаев в разговоре с редакцией Кавказ.Реалии подтверждает, что такие оценки в целом соответствуют реальности.

"Настроения в республике во многом антивоенные, учитывая недавний травматический опыт войны с Россией – той самой, с которой Владимир Путин начинал свою президентскую карьеру. Война в Украине вызывает у многих чеченцев болезненные ассоциации и отторжение", – объясняет собеседник.

По его словам, проблему с набором в армию признают и сами власти республики.

"Кадыров периодически призывает чеченцев идти на фронт, поскольку очередей в военкоматах нет. При этом его администрация набирает добровольцев со всей России через "университет спецназа" в Гудермесе, и в отчетности на бумаге этот рекрутинг учитывается как чеченский", – отмечает Янгулбаев.

Читайте также

"Главный ответственный – Путин". Тысячи похищенных в Чечне с начала года

Еще один фактор, на который указывают авторы бюллетеня "Мемориала", – особенности местной экономики. Несмотря на низкий уровень официальных доходов во многих республиках, значительную роль играют неформальная занятость, заработки за пределами региона и поддержка внутри семей. Это снижает привлекательность военного контракта как источника заработка, что отличает Кавказ от ряда других депрессивных регионов России.

Правозащитники также не исключают, что Москва сознательно не форсирует мобилизацию в СКФО, опасаясь дестабилизации: регион обладает сильными горизонтальными связями и опытом массовых протестов.

Армия "мертвых душ"

Если Северный Кавказ в целом не стал массовым резервом для фронта, то Чечня остается ключевым символическим военным проектом Кремля – прежде всего за счет персональной силовой вертикали Рамзана Кадырова.

В отдельной главе бюллетеня "Мемориал" описывает структуру так называемой" "армии Кадырова" – подразделений, формально относящихся к МВД и Росгвардии, а после 2022 года и к Минобороны, но фактически подчиненных главе республики. За годы полномасштабной войны их численность могла удвоиться.

Среди таких структур названы полки и батальоны "Ахмат": включая "Север-Ахмат", "Ахмат-Россия", "Ахмат-Чечня", "Ахмат-Кавказ", а также подразделения с приставками "Юг", "Запад" и "Восток". Несмотря на их формальную интеграцию в систему Минобороны России, ключевым фактором, отмечают правозащитники, остается личная преданность командиров и бойцов непосредственно Кадырову.

Отдельно авторы бюллетеня анализируют публичную риторику властей Чечни. Если суммировать заявления самого Кадырова, главы правительства Магомеда Даудова и командира "Ахмата" Апти Алаудинова, число отправленных на фронт бойцов якобы превышает 75 тысяч.

При этом, по оценке правозащитников, эти данные могут быть искажены из-за специфики учета: в официальную статистику попадают ротации, краткосрочные контракты и повторные отправки одних и тех же людей. Как отмечает Александр Черкасов, фактическая численность войск может быть в разы меньше: "Цифры о десятках тысяч отправленных бойцов сильно завышены за счет повторного учета. В Чечне широко практикуются краткосрочные контракты, которые можно не продлевать – это позволяет раздувать статистику за счет постоянных ротаций".

По его словам, подобная система позволяет Грозному демонстрировать якобы масштабное участие в войне, сохраняя управляемость внутри республики.

"Речь идет о том, чтобы поддерживать контроль над ситуацией и избегать шагов, способных вызвать дополнительное напряжение в обществе", – говорит Черкасов.

Более реалистичной авторы бюллетеня называют цифру в 14 тысяч "кадыровцев", одновременно находящихся на войне. Численность добровольческих подразделений под командованием Алаудинова они оценивают не более чем в полторы тысячи человек (без многократного учета одних и тех же бойцов).

Главный вывод бюллетеня: полномасштабная война стала для Рамзана Кадырова инструментом расширения ресурсов и влияния. По оценке "Мемориала", он получил в распоряжение новые подразделения, усилил позиции в силовом блоке и закрепился в роли одного из ключевых региональных союзников Кремля.

По словам Черкасова, глава Чечни старается избегать массовой мобилизации жителей республики, чтобы не создавать критического давления на общество: "Подставлять своих соплеменников Кадыров не хочет. Пытаясь выглядеть "пехотинцем Путина", он не желает нести ответственность за избыточные смерти своих подданных и лишний раз не напрягает чеченское общество".

При этом участие региона в войне обеспечивается за счет "управляемого набора", включая принуждение представителей уязвимых групп.

"Практика "отлова" людей позволила, по сути, избежать всеобщей мобилизации в Чечне. Когда человека вынуждают подписать контракт [с Минобороны] – это, как правило, мелкие нарушители или люди с зависимостями. В итоге проводится политика: по возможности не подставлять своих под потери, но при этом создавать имидж тех, кто воюет в первых рядах", – продолжает Черкасов.

Параллельно, указывает правозащитник, Грозный использует войну для интеграции лояльных силовиков в структуры российской армии.

"Кадыровцам предлагают увольнение с последующим переходом на контракт с министерством обороны. В результате новые армейские части оказываются укомплектованы проверенными и лояльными Кадырову кадрами", – подчеркивает собеседник.

Таким образом формируются подразделения армейского типа с тяжелым вооружением и статусом Минобороны, но фактически преданные лично главе Чечни. По оценке Черкасова, за время войны численность подконтрольных Кадырову силовых структур могла удвоиться, достигнув 30-33 тысяч бойцов.

При этом, добавляет он, публичное внимание смещено в сторону медийных эффектов – например, сосредоточено на феномене "тикток-войск", что отвлекает от процесса укрепления кадыровских подразделений внутри системы Минобороны.

По мнению Черкасова, позиции главы Чечни в ходе войны значительно укрепились, и федеральный центр по-прежнему видит в нем ключевой элемент управления регионом: "Для Кремля Кадыров остается гарантией стабильности. Отказ от него означал бы для необходимость решать новую проблему".

В то же время Абубакар Янгулбаев отмечает, что влияние главы Чечни выросло не только количественно, но и за счет изменения правовой среды.

"Кадыров получил больше власти, так как в условиях войны ценность прав и свобод человека совсем нивелировалась, контроль над ними в Чечне практически исчез. У правозащитников, юристов и журналистов больше нет возможности даже фиксировать нарушения в республике", – констатирует собеседник.

Однако, добавляет Янгулбаев, ключевым остается вопрос устойчивости этой системы: "Окружение Кадырова во многом состоит из конформистов. Такая лояльность держится, пока сохраняется финансирование".

• Верховный суд России признал экстремистской организацией "Международное общественное движение "Мемориал". Правозащитники говорят: речь не просто о закрытии организации – это попытка уничтожить память и оставить без защиты тех, чьи права были нарушены. "Мемориал" десятки лет собирал свидетельства и фиксировал нарушения прав человека, в том числе на Северном Кавказе и особенно – в Чечне.
• Почему в республике сохраняется практика насильственных исчезновений, как с этим живут люди и возможна ли когда-нибудь ответственность для виновных – об этом сайт Кавказ.Реалии поговорил с правозащитниками.