19-летний срочник из Дагестана Магомедбек Хизбулаев получил тяжелые травмы головы в армии. Командование воинской части сначала скрывало информацию об этом, а затем заявило родным солдата, что он якобы упал с вышки. Опрошенные редакцией Кавказ.Реалии правозащитники сомневаются в этой версии и называют наиболее вероятной причиной насилие в армии – по их словам, за время полномасштабной войны против Украины оно обрело новые формы.
О тяжелых травмах срочника из Дагестана стало известно 10 января из публикации Шамиля Хадулаева, главы республиканской общественной наблюдательной комиссии (ОНК). Он сообщил, что парень проходил срочную службу в подмосковном Наро-Фоминске, затем его командировали в Воронежскую область.
"Именно там, судя по всему, его жестоко избили, в результате чего был пробит череп, хотя официальная версия – "упал с вышки". Сейчас 19-летний сын своих родителей находится на лечении в НМИЦ нейрохирургии им. Бурденко в Москве. Память во многом потеряна. Есть все основания полагать, что факты случившегося скрывались его командирами", – отметил Хадулаев и обратился к главному военному прокурору России Валерию Петрову с призывом расследовать, что произошло с солдатом.
Магомедбек Хизбулаев в госпитале
На следующий день в ситуацию вмешалось дагестанское министерство по национальной политике и делам религий. Там заявили, что "выясняют все обстоятельства" и находятся "на связи с родителями молодого человека", а также пообещали оказать "содействие для всестороннего объективного изучения произошедшего". С тех пор министерство о процессе "изучения" не сообщало.
31 января Хадулаев опубликовал видеообращение отца пострадавшего к дагестанским депутатам – с просьбой помочь "разобраться". Магомеднур Хизбулаев заявил, что семье пришлось самостоятельно узнавать, где и в каком состоянии находится их сын. Молодой человек 20 суток провел в коме.
"Полчерепа на голове нет. Нам не сообщили по этому случаю никаких известий – ни из части, ниоткуда. Это случилось 6 декабря, мы узнали 2 января через третьих лиц. Нашли в интернете сослуживца, через него узнали, что он находится в госпитале. Он как в себя пришел, сказал, что его побили", – заявил отец пострадавшего.
По его словам, перед командировкой в Воронежскую область, где сын получил увечья, Магомедбек служил в воинской части № 32010 в Наро-Фоминске – это 13-й гвардейский танковый полк. В какую именно часть, когда и зачем Хизбулаева командировали из подразделения – неизвестно.
В комментариях под публикациями главы дагестанской ОНК появилось сразу несколько версий произошедшего: от избиения земляками, которые якобы вымогали деньги, до национального конфликта и наказания за отказ подписывать контракт с Минобороны для участия в войне или охраны приграничных территорий.
Российских срочников действительно принуждают подписывать контракты. В октябре 2024 года в Приморском крае был убит 19-летний Артем Антонов из Татарстана. По словам его друзей и родственников, молодого человека вместе с сослуживцами уже готовили к отправке в Курскую область, когда во время учебных занятий лейтенант открыл огонь из автомата по личному составу. Одна из пуль попала Антонову в голову. Родные считают, что трагедия произошла вскоре после очередного отказа подписывать контракт.
Осенью 2025 года срочник Сергей Смирнягин из Свердловской области записал видео, на котором предупредил, что не собирается подписывать контракт с Минобороны и, если сделает это, то исключительно под давлением – физическим или психологическим. Своим родным он признался, что на него давят не только угрозами избить и отправить в изолятор, но и обещают "обнулить" в случае отказа.
Сам он упал, скинули его, побили – это преступление. Власти должны возбудить дело
В декабре стало известно, что подписать контракты заставили солдат срочной службы из Приморья и Челябинской области. Родственники солдат уверяют, что одному из них угрожали в госпитале, куда он попал с температурой, а другим в военкомате выдали документ под видом "рапорта о прикреплении к части в Белогорске". Уже по приезде в новую часть им выдали дополнительные листы контракта, из которых стало ясно, что документ подразумевает прямое согласие на участие в боевых действиях.
Известно и о насилии в российской армии из-за денег: например, недавно военные, проходящие службу в Уссурийске, заявили, что командиры насилуют и избивают сослуживцев, требуя отдать им выплаты за участие в войне. На одной из записей виден человек с ампутированной рукой, его тело полностью связано полиэтиленом, на других фото и видео – мужчины в форме со следами побоев.
Такие случаи – не редкость, но большинство из них скрыты от общества, комментирует директор правозащитной группы "Гражданин и армия" Сергей Кривенко. Он указывает, что независимое наблюдение за ситуацией в Вооруженных силах стало фактически невозможным еще до полномасштабного вторжения в Украину, когда ФСБ запретила распространять информацию о происшествиях в армии. За четыре года войны ситуация лишь усугубилась – узнавать о нарушениях стало еще труднее.
"Многие думали, что после реформ [министра обороны Анатолия] Сердюкова 2008-2012 годов дедовщина в армии ушла. Это действительно так, если понимать дедовщину как власть старослужащих над младшеслужащими. Из-за изменения срока службы на один год и ряда некоторых гуманитарных инициатив, которые тогда Сердюков провел, эта система поломалась. Но насилие в армии осталось. У этого есть несколько причин, от которых армия не избавилась", – говорит Кривенко.
Одна из главных, продолжает он, – то, что расследование нарушений поручено командирам: то есть даже если сам офицер применил насилие или организовал его, он же обязан и проводить проверку. В результате огромное количество происшествий скрывается, объясняет правозащитник.
Что касается причин самого насилия, Кривенко подтверждает – чаще всего это принуждение подписать контракт с Минобороны, вымогательства денег, национальные или "местечковые" разборки. Поэтому то, что произошло со срочником из Дагестана, – ужасный, но типичный для российской армии случай, указывает собеседник.
"Люди будут возвращаться в гробах"
"Если отвечать коротко – да, такие ситуации весьма распространены", – комментирует представитель правозащитного проекта "Идите лесом" Иван Чувиляев.
При этом, говоря о принуждениях срочников подписывать контракты с Минобороны, он отмечает, что даже в случае отказа солдат все равно может оказаться на войне: "Если он подпишет контракт, его отправят в "ЛНР-ДНР" непосредственно на оккупированные территории. Не подпишет – вся разница исключительно в том, что, скорее всего, он не будет на оккупированных территориях, но от этого не легче. Он может быть в Крыму, Белгороде, Курске, Брянске – в любом из регионов, где до сих пор не отменен режим “контртеррористической операции” и где срочники участвуют в боевых действиях".
Со случаями применения пыток в отношении срочников для подписания контракта в проекте "Идите лесом" пока не сталкивались, продолжает Чувиляев, – у командиров есть много других вариантов, и психологическое давление "работает гораздо лучше".
"Во-первых, Госдума приняла поправку, согласно которой контракт можно подписывать уже в военкомате. То есть человеку можно сказать на заседании призывной комиссии: "Ну вот ты идешь на срочку, зачем ты будешь год тратить на ерунду всякую? У тебя сложная ситуация, ты из неполной семьи. У тебя сестра школьница, ты единственный кормилец, мама болеет. Ну ты пойдешь [на контракт], заработаешь денег для семьи, польза какая-то от тебя будет", – приводит условный пример собеседник.
В конце концов, говорит Чувиляев, весьма распространен "классический метод", когда срочникам раздают бумажки в автобусе с выключенным светом, пока все едут и все трясется, и говорят: “Давай, подписывай – это на довольствие. Вот мы тебе форму выдали, тебе надо расписаться, что ты ее получил. Вот, пожалуйста”. И потом уже выясняется, что это были контракты с министерством обороны.
Приедут и будут спрашивать: а как получилось, что об этом узнали? Какой сослуживец сообщил родителям?
"То есть на самом деле, чтобы избивать, просто элементарно потребности такой нет. Есть огромное количество уловок, вплоть до того, что: если ты подпишешь контракт, мы тебя отправим в Челябинскую область, будешь там сторожить танковый полигон, а если не подпишешь, тогда тебе не поздоровится, потому что мы всех срочников планируем в Курск или какой-нибудь Шебекино охранять", – продолжает собеседник.
По его словам, главная причина насилия в армии – сохраняющаяся дедовщина. Просто если раньше информация о ней была доступна благодаря правозащитникам и журналистам, то после сердюковской реформы и во времена Сергея Шойгу "были вбуханы огромные деньги", чтобы создать иллюзию, будто дедовщины нет.
"Последний на моей памяти случай, когда всерьез и активно обсуждалась проблема дедовщины в СМИ, – это, на минутку, 2006 год, когда было дело рядового Андрея Сычева, который вернулся из армии инвалидом, хотя служил в тихой и спокойной небоевой части. Ему ампутировали обе ноги. И вопрос даже не в том, почему дедовщина существует, а в том, как так вышло, что никаких сообщений с тех пор нет? Не может быть такого, чтобы в 2006 году – бах – и дедовщину отменили особым указом", – говорит Чувиляев.
За годы полномасштабной войны против Украины, убежден правозащитник, проблема только усугубилась: "Такое может быть, что в армии было меньше насилия, чем в обществе? Если эскалация озверения происходит в целом, значит, эскалация озверения происходит в армии. Страна закрылась, и армия давно уже закрылась. А в закрытом ящике ничего, кроме насилия, происходить не может. Если никто не может зайти и – цитируя мем – спросить: “Что у вас тут происходит?”, то будет происходить только кошмар, ужас, насилие и избиение. И люди будут возвращаться в гробах".
Юрист правозащитной организации "Школа призывника" Тимофей Васькин в разговоре с редакцией указывает, что война изменила и саму дедовщину: теперь она проявляется не только между контрактниками и срочниками или между старослужащими и новоприбывшими, но и в отношениях между контрактниками.
"В армии сейчас много тех, кто прошел службу на фронте, и, конечно, они приносят с фронта вот эти вот методы коммуникации с младшими по званию, с подчиненными. И, естественно, если для них привычно привязать человека к стене, к дереву и избить его на холоде, то применить какой-то другой метод физического насилия на "большой земле" к солдатам не составит для них труда, – объясняет собеседник.
По мнению Васькина, принуждение к контракту наименее вероятная причина, если Хизбулаева действительно избили. Он тоже указывает, что командиры чаще используют другие методы: физическое или психологическое давление: "Кроме того, как мы видим по практике, не очень понятно, зачем избивать, если можно просто взять контракт и подписать за человека. А потом пускай он, находясь уже там, на фронте, пытается бегать и доказывать, что подпись не его".
Он не исключает, что причиной предполагаемого избиения срочника могли быть национальные предрассудки на фоне общего роста ксенофобии в России.
"Я заходил в комментарии – и в пабликах Дагестана. Интересно, что высказывались полярные точки зрения. С одной стороны, говорили: вот дагестанцы какое-то особое положение в армии занимают, а обычные пацаны, значит, “восстановили справедливость”. И ровно так же были и обратные высказывания, что это дагестанцев унижают по признаку национальности. Возможно, какой-то такой конфликт и произошел. Я бы сказал, что это не национальный вопрос, а предрассудки людей относительно друг друга. Опять же, мы видим, что представители титульной нации не всегда понимают, что дагестанцы или якуты – не приезжие, а такие же "коренные" россияне", – продолжает Васькин.
Но главный вопрос, отмечает он, даже не столько в том, почему с Хизбулаевым произошло то, что произошло, сколько в том, как на это отреагирует государство.
"Принимает ли оно в принципе меры для предотвращения таких нарушений? А это так или иначе преступление. Сам он упал, скинули его, побили – это преступление. Власти должны возбудить дело, расследовать и наказать виновных – или тех, кто заставил его выполнять действия, из-за которых он пострадал, или тех, кто применил насилие. Пока не похоже, что это произошло", – говорит юрист.
Он объясняет, что даже дагестанские чиновники и депутаты, к которым обращался отец пострадавшего, или сотрудники министерства по национальной политике, говорившие, что следят за ситуацией, – мало что могут сделать.
Если что-то произошло, это в любом случае вина офицера. И, конечно, армия будет это скрывать
"Чтобы один представитель одной воинской части попал в другую, часто нужно разрешение командования. А уж что говорить про гражданских чиновников из национальной республики, которые переживают за судьбу солдата, к которому, возможно, применили насилие. Естественно, никто им не даст возможности провести реальное расследование. Поэтому главный вопрос – как и что сделают Следственный комитет и прокуратура. А они в основном, к большому сожалению, стараются заметать следы", – указывает Васькин.
В пример он приводит упомянутую выше историю с принуждением срочников к подписанию контрактов в Приморье и Челябинской области. Об этом написали даже разрешенные местные СМИ, власти пообещали проверку, и она действительно была. Но сотрудников прокуратуры в первую очередь интересовало, откуда у солдат срочной службы телефоны, доступ в интернет и как они выложили информацию в сеть.
"Вот приоритеты: им интересно не то, что срочников заставляли подписывать контракты, а откуда у ребят телефоны. К большому сожалению, так может быть и здесь [с Хизбулаевым]. Приедут и будут спрашивать: а как получилось, что об этом узнали? Какой сослуживец сообщил родителям? А тем очень часто командиры или представители властей говорят: “Вы лучше замолчите, мы вам выплатим компенсацию, то-се, пятое-десятое”. Или: “Если не замолчите, мы вам срок”. Многие люди ведутся на эти угрозы или уговоры и спускают историю на тормозах", – рассуждает собеседник.
В России право почти разрушено, но остаются возможности, отмечает правозащитник Сергей Кривенко.
"К сожалению, на всех этапах надо будет контролировать, давить, потому что министерство обороны – оно виновато. Армия – не улица: кто-то подошел, кого-то избил. Офицеры отвечают за состояние военнослужащих. Если что-то произошло, это в любом случае вина офицера. И, конечно, армия будет это скрывать. Поэтому надо действовать: искать юристов, адвокатов, обращаться к правозащитникам – тем, которые еще остались [в России] и работают. Нужно очень активно продолжать защищать свои права и права потерпевшего", – заключил собеседник.
- Спецназ "Ахмат" оказался в центре скандалов, связанных с заявлениями о вымогательствах и махинациях с выплатами участникам войны в Украине. Обвинения в злоупотреблениях и дискриминации внутри подразделений поднимают вопросы о роли чеченского руководства в этих процессах.
- За 2025 год в Чечне похитили сотни местных жителей. Это только те, о ком стало известно живущим за границей чеченским активистам. По их информации, среди жертв есть женщины, дети, люди с тяжелыми заболеваниями. Как минимум несколько человек погибли от пыток, многие другие – оказались на войне против Украины.
- Половина погибших на крейсере "Москва" – 14 из 28 моряков – были из аннексированного Крыма. Двое были уроженцами Ростовской области и Кубани – это 22-летний старший матрос Владимир Ковалев из станицы Мелиховской и 18-летний срочник Артем Пустовет из Краснодара.
