Бюро ПАСЕ утвердило платформу российских демократических сил – новый формат диалога между антивоенными россиянами и европейскими институциями. В числе ее участников – президент "Ассамблеи народов Кавказа", бывший чеченский политзаключенный Руслан Кутаев. В интервью сайту Кавказ.Реалии он рассказал о целях площадки, ее потенциале и о том, какое значение решения данного органа могут иметь для жителей Северного Кавказа.
Бюро Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) 26 января утвердило участников платформы российских демократических сил в изгнании. В нее вошли 15 человек: десять из них – живущие за границей деятели российской оппозиции, еще пять были назначены по специальной квоте как представители коренных народов России. Целью платформы в резолюции о ее создании обозначен переход к взаимодействию между антивоенными россиянами и европейскими структурами "из разрозненных форматов в структурированный диалог".
Президент "Ассамблеи народов Кавказа" и бывший чеченский политзаключенный Руслан Кутаев вошел в состав новой платформы. До первой войны в республике он был гендиректором нефтяного концерна, занимал пост вице-премьера при правительстве Джохара Дудаева, позже – при администрации Аслана Масхадова. В 2014 году он организовал конференцию, посвященную годовщине начала депортации чеченцев и ингушей 1944 года. Мероприятие не было согласовано с Рамзаном Кадыровым. Кутаева задержали, его подвергли пыткам, сфабриковали против него дело о наркотиках и осудили на четыре года. "Мемориал" признал его политзаключенным, а в 2023 году нарушения в ходе расследования подтвердил ЕСПЧ. В России Кутаев объявлен "иноагентом", а возглавляемая им Ассамблея – "нежелательной организацией".
– Платформа российских демократических сил при ПАСЕ – пожалуй, первый европейский орган, в который теперь официально входят представители антипутинской оппозиции. Насколько важным шагом вам видится такое новшество?
– Прошло уже почти четыре года со дня, когда Россия вторглась в Украину, с момента, когда Россию, пропутинскую, фактически изгнали из ПАСЕ. И вот появилась площадка, где люди, которые не только не разделяют точку зрения Путина и его режима, но и активно ему противостоят – в разной степени, получили возможность коммуницировать: речь идет о работе в комитетах, комиссиях, о контактах, о предложениях, которые можно выносить на соответствующие заседания. Это очень большая возможность и ей обязательно нужно пользоваться с точки зрения правозащиты.
Никаких приоритетов между народами здесь быть не может
Огромное количество людей внутри России преследуется. Большое количество людей пытаются бежать из России от преследования и на разных участках сталкиваются с противодействием. Например, в Хорватии около 100 человек, по моему убеждению, абсолютно не по праву сейчас содержатся в тюрьмах. В отношении них применяются, насколько я могу судить, согласованные с Россией действия.
И здесь нужно помогать людям. Пока я так это вижу. А как это будет реализовано на практике, станет понятнее после первой встречи, которая состоится [29 января] с президентом ПАСЕ. Там нам должны разъяснить, какие у нас обязанности и какие полномочия. И уже от этого можно будет отталкиваться дальше.
– Вошедшая в делегацию президент Free Russia Foundation Наталья Арно рассказывала, что работа над формированием такой платформы началась почти сразу после выхода России из Совета Европы и продолжалась более трех лет. За последний год назывались различные конфигурации – но итоговый список немного отличается от любой из них. Стало ли для вас неожиданностью вхождение в состав платформы ПАСЕ или это цель, к которой вы последовательно шли?
– Нет, абсолютно я никуда не шел. [Председатель совета объединения "Комитет-2024" Сергей] Антонов составил список кандидатур для подачи в ПАСЕ, он предложил мне войти от "Ассамблеи народов Кавказа". Мы обсуждали это на президиуме, и вообще изначально я предлагал включить кого-то другого. Но коллеги настояли и включили мою фамилию.
Я ни с какими депутатами Европарламента не связывался, ни с какой администрацией или аппаратом не говорил. Абсолютно нигде, ни с одним человеком это не обсуждал, не лоббировал. Мою фамилию подали среди, как я понимаю, сотен кандидатур, возможно, даже до тысячи.
Я вообще не отслеживал этот процесс. Откровенно говоря, я думал, что до Нового года эта платформа создана и она уже работает. Поэтому никаких усилий по созданию и поддержке этой площадки я не прикладывал. И кто это делал – кстати, из чеченцев тоже – я не знаю.
– Российское государство остро отреагировало на формирование альтернативного центра легитимности: заявленных от "Антивоенного комитета" кандидатов признали террористами. Ожидаете ли вы усиления давления со стороны Кремля?
– Честно говоря, я не вижу, что еще они могут сделать. Меня уже называли террористом, экстремистом, врагом. В отношении меня и организаций, с которыми я связан, использованы практически все возможные формулировки: "нежелательная организация", экстремизм и так далее. По сути, у них уже не осталось новых статей или ярлыков, которые можно было бы применить.
Поэтому к реакции российских властей я отношусь достаточно ровно. Для меня гораздо важнее другое: как будет развиваться сама эта платформа, какие у нее будут реальные полномочия и чем мы сможем реально помочь людям.
Если говорить о моих предложениях, я считаю необходимым, не дожидаясь, пока это сделает Украина, создать трибунал против режима Путина по тем преступлениям, которые они совершали в России. Украина создаст трибунал по преступлениям Путина, российских властей и армии в Украине. Я же предложу создать военный трибунал по преступлениям, которые начиная с 1999 года совершались внутри России: взрывы домов в Москве, Волгодонске, Буйнакске, война в Чечне и далее.
Но пока это лишь предварительные наметки. Какие возможности будут на самом деле, покажет время.
– В составе первой делегации кроме вас нет представителей северокавказских республик. В то же время проблемы, с которыми сталкиваются чеченские беженцы, – предоставление убежища в Европе или риск экстрадиций по запросу России – характерны и для выходцев из Ингушетии, Дагестана, Кабардино-Балкарии. Считаете ли вы своей задачей отстаивание прав других кавказских народов и насколько важной вам представляется именно правозащитная деятельность в рамках мандата, предоставленного Советом Европы?
– Не только кавказских народов, но и русских, и народов Поволжья – всех граждан России, которых преследует режим Путина. Я считаю, это обязанность заниматься защитой этих людей и выводить это на такой высокий европейский и международный уровень. Я умею это делать, я занимался этим последние 25 лет – в прокуратурах, комендатурах, лагерях и тюрьмах, куда выезжал лично и по сегодняшний день посылаю людей.
Я участвовал в управлении Чеченской Республикой при трех президентах
Мы в "Ассамблее народов Кавказа" тесно работаем с коллегами, представляющими поволжские народы – с Русланом Айсиным. Но еще раз говорю, никаких приоритетов между народами здесь быть не может. Все, кто подвергается преследованию, кто ущемлен в правах, кто находится в тюрьмах, должны получать защиту. Благо с нами [сопредседатель "Мемориала"] Олег Орлов, я думаю, он такими же категориями мыслит. И все, что я могу сделать в рамках этой платформы, я буду делать.
– Помимо правозащиты, которая, кажется, занимает существенное место в повестке дня каждого из делегатов, есть набор специфических вопросов, важных именно для тех членов, которые прошли по так называемой квоте. Это языковая и культурная идентичность коренных народов, которая в самой России сейчас подавляется государством. Кажется ли вам эта тема существенной и какие возможные пути для работы по этому направлению вы видите в ПАСЕ?
– Сейчас мало что можно сказать о конкретных направлениях, но у нас при "Ассамблее народов Кавказа" уже создан Международный институт стратегических исследований. В нем работают более 30 специалистов, ученых с академическими степенями. Мы уже подготовили и продолжаем готовить научные материалы по вопросам положения коренных народов, сохранения их языков, культуры, вероисповедания.
Конечно, я буду представлять эти материалы на европейских площадках. Для меня это не является чем-то сложным, потому что за мной стоит серьезный коллектив, способный работать академически и системно.
Поэтому всеми возможными направлениями защиты культуры, языка, идентичности, права на самоопределение, самодостаточности народов, насколько позволит ресурс и формат платформы, я буду заниматься.
– Отдельной темой, которая хотя бы просто в силу биографии выглядит крайне важной для вас, – депортация чеченцев и ингушей в 1944 году. Европарламент официально признал депортацию чеченцев и ингушей 1944 года актом геноцида еще в 2004 году, в январе там проходили посвященные этому обсуждения. ПАСЕ не концентрировалась конкретно на этой теме, хотя ранее осуждала в целом преступления тоталитарных коммунистических режимов. Кажется ли вам важным вынесение этой темы на повестку дня также и в рамках платформы ПАСЕ и к каким последствиям это должно привести?
– Сложно заранее сказать, к каким именно последствиям это приведет, но я обязательно воспользуюсь этой трибуной. В моих планах вынести этот вопрос на пленарное заседание ПАСЕ. В частности, я хотел бы приурочить обсуждение к 23 февраля.
Речь должна идти не только о депортации чеченцев и ингушей, но и о депортациях других народов: карачаевцев, крымских татар, балкарцев, калмыков, поволжских немцев, украинцев и многих других.
Перед этим необходимо проводить консультации с депутатами разных стран, обсуждать возможные форматы, оценивать готовность к таким решениям. Я не сторонник поверхностных, символических шагов. Не просто так: настала дата, вышли на трибуну – "нас выселили, ура, ура, ура". Нет! Материалы должны быть глубоко проработаны. Институт стратегических исследований будет готовить документы, в том числе на родных языках депутатов, чтобы они могли полноценно с ними ознакомиться.
– В оппозиционной среде обсуждение кандидатур в ПАСЕ вызвало споры: одной из линий раскола было противопоставление антипутинской оппозиции, выступающей как минимум за федерализацию, а как максимум за независимость своих республик тем политикам, которых первые называли "московской оппозицией". Вы сами после вхождения в состав платформы заявляли, что "надо не враждовать", а "подходить к решению насущных вопросов". Есть ли у вас понимание, по каким вопросам у членов платформы сейчас есть консенсус?
– Я думаю, что все, кто вошел в эту платформу, являются противниками войны в Украине и режима Путина. Все они осуждают преступления, которые совершаются. Это ключевой консенсус.
Внутри платформы есть люди разных взглядов и разной степени радикальности
Я сам являюсь сторонником независимости и никогда этого не скрывал. Я участвовал в управлении Чеченской Республикой при трех президентах, и никто меня в моих взглядах не переубедит. Да и, конечно, никто не будет стараться. Но вопрос не в этом.
Вопрос в том, насколько это будет навязываться внутри платформы. Это покажет время и то, как себя будет вести руководство ПАСЕ и ее аппарат.
Я же намерен добиваться создания двух отдельных платформ в рамках ПАСЕ: "Ассамблеи народов Кавказа" и независимого чеченского государства. Для этого буду вести переговоры, убеждать и встречаться.
– От критиков утвержденного ПАСЕ списка делегатов сейчас можно услышать тезис, что это платформа российских демократических сил, но некоторые из прошедших по квоте кандидатов выступают за независимость от России – и, мол, каким образом тогда с ними можно договариваться о будущем в рамках одной страны. Что бы вы могли ответить на подобные выпады?
– Я думаю, что такие люди, как Гарри Каспаров, Андрей Илларионов и Илья Пономарев спокойно могут присутствовать на подобных площадках, не отказываясь от своих взглядов. Никто никого не заставляет. Платформа создается, и туда приходят те, кто считает нужным участвовать.
Внутри платформы есть люди разных взглядов и разной степени радикальности. Мы с Каспаровым совпадаем по многим другим вопросам – с Гарри мы давно знакомы, на московских улицах вместе против ОМОНа ходили. Так что какие-то противоречия не означают, что внутри платформы люди должны грызться и воевать. Есть два стержневых вопроса, по которым есть согласие у всех: Россия является агрессором в войне против Украины и путинский режим должен быть свергнут.
Дальше каждый пойдет своим путем. Мы пришли на эту платформу с разных сторон и потом разойдемся в разные стороны. Но сейчас мы собрались, чтобы бить по главной идее – по путинскому режиму и его власти.
- В октябре воюющие на стороне Украины ичкерийские подразделения призвали ПАСЕ создать отдельную платформу для диалога с чеченской оппозицией. Так бойцы отреагировали на решение организации учредить общую площадку для обмена мнениями с российскими демократическими силами в изгнании.
- В октябре 2022 года Верховная Рада Украины приняла постановление о признании Чечни временно оккупированной Россией территорией, а также осудила "геноцид чеченского народа". Месяц спустя Владимир Зеленский официально отреагировал на петицию о признании независимости Ичкерии, собравшую более 25 тысяч подписей, что, по закону, делает ее обязательной для рассмотрения главой государства.
