Мать раненого на войне против Украины контрактника из Северной Осетии проводит бессрочный пикет у здания правительства во Владикавказе. Ее сын, проходивший лечение после ранения, был осужден на пять с половиной лет колонии по делу о самовольном оставлении части. Правозащитники отмечают, что подобные уголовные дела против военнослужащих после ранений или лечения стали распространенной практикой, а число приговоров по этой статье резко выросло во время войны.
Жительница Владикавказа Маира Бабаян уже более десяти дней сидит у здания правительства республики, требуя освободить своего сына – участника войны против Украины. Его приговорили к пяти с половиной годам колонии по делу о самовольном оставлении воинской части.
По словам Бабаян, ее сын получил ранение в зоне боевых действий. Эвакуировать его удалось лишь спустя несколько дней, после чего военнослужащего отправили в отпуск во Владикавказ.
Из-за сильных болей он обратился в военный госпиталь №412, однако, как утверждает мать, необходимую медицинскую помощь ему не оказали – врачи просто указали в документах, что он здоров. Позже мужчина обратился в больницу Беслана. Там, как рассказывает Бабаян, у него выявили сложный перелом тазобедренного сустава и провели операцию, в ходе которой удалили копчик.
Почти сразу после этого против него возбудили уголовное дело о самовольном оставлении части. Мать контрактника утверждает, что во время расследования ее сына удерживали в полевых условиях без необходимой реабилитации. Военный суд приговорил его к пяти с половиной годам лишения свободы.
Нередко раненых фактически лишь зашивают и отправляют дальше
История получила распространение в социальных сетях, когда о ней рассказал осетинский певец Габо Найфонти. Депутат парламента Северной Осетии от ЛДПР Сослан Бестаев в ответ на это в видеообращении призвал жителей "не поддаваться на провокации". О бессрочном пикете матери узнали жители Владикавказа: теперь они подходят к женщине, чтобы выразить поддержку и узнать подробности ситуации. Некоторые предлагают ей еду и горячие напитки, однако Бабаян от помощи отказывается.
Мать раненого сообщила, что пыталась добиться пересмотра дела у властей республики. Она встречалась с главой Северной Осетии Сергеем Меняйло, однако тот заявил, что не может повлиять на решение суда. Теперь женщина почти ежедневно записывает обращения к президенту России Владимиру Путину. О реакции администрации президента не сообщалось.
Рост дел и причины ужесточения практики
Статья о самовольном оставлении части предусматривает наказание до десяти лет лишения свободы, если преступление совершено в период мобилизации или военного положения. За годы полномасштабной войны России против Украины число таких уголовных дел резко выросло, отмечает в комментарии Кавказ.Реалии директор правозащитной группы "Гражданин и армия" Сергей Кривенко.
"Если раньше это были единичные случаи, то сейчас речь идет уже о десятках тысяч. К концу прошлого года назывались цифры около 20 тысяч осужденных, а число тех, кто находится под следствием, еще выше, около 50 тысяч", – говорит Кривенко.
Ужесточение практики, по его оценке, связано с попыткой остановить массовый уход военнослужащих со службы: "После того, как фактически запретили увольнение, многие начали уходить. Теперь государство пытается сдержать это, усиливая наказание".
Человеку предлагают сделку: он возвращается в часть и про его уход забывают
По словам правозащитника проекта "Идите лесом" Ивана Чувиляева, уход в "самоволку" часто происходит по одному и тому же сценарию: после госпиталя человеку дают отпуск, который формально считается временем реабилитации, – на практике это всего около 40 дней, который становится для многих единственной возможностью уйти со службы.
Дальнейшая судьба "сочников" (от СОЧ – самовольное оставление части) разнится, поскольку четких правил причисления военнослужащих к этой категории, по его словам, фактически нет.
"Бывает, что человек действительно сбегает и числится пропавшим без вести. А бывает наоборот – он уезжает в законный отпуск и уже через короткое время оказывается объявлен в СОЧ. Это хаотичная практика, при которой военнослужащего могут привлечь к ответственности просто за то, что он не вернулся в часть в нужный момент", – объясняет правозащитник.
Многие раненые военнослужащие, по его оценке, вынуждены продолжать лечение за собственные деньги.
"Нередко раненых фактически лишь зашивают и отправляют дальше, не проводя полноценного лечения. Например, осколки могут не извлекать. Если человеку требуется дальнейшая медицинская помощь, он вынужден искать ее самостоятельно и оплачивать за свой счет", – говорит правозащитник.
Читайте также
"Жестоко избили". Кто ответит за тяжелые травмы срочника из Дагестана?В такой системе, добавляет Чувиляев, уголовные дела о самовольном оставлении части используются прежде всего как инструмент давления на военнослужащих.
"В большинстве случаев такие дела даже не доходят до суда. Человеку предлагают сделку: он возвращается в часть и про его уход забывают. Если военнослужащий отказывается, ему чаще назначают условный срок – это позволяет снова отправить его на фронт. При этом реальные сроки скорее исключение. Их могут давать, например, когда нужно показать статистику или сделать показательный процесс", – отмечает собеседник.
Один врач может увидеть проблему, другой – нет. А суд часто вообще не учитывает других обстоятельств кроме факта оставления части
Военнослужащие имеют право проходить обследование и лечение в любых медицинских учреждениях, в том числе гражданских, добавляет правозащитник Сергей Кривенко. По его словам, такая практика стала распространенной из-за перегруженности военных госпиталей. Однако сами по себе медицинские документы из гражданских клиник не освобождают от службы – с ними все равно нужно идти за окончательным решением на военно-врачебную комиссию, продолжает он.
"Здоровье – это экспертная область. Один врач может увидеть проблему, другой – нет. Поэтому возникают ситуации, когда гражданские врачи фиксируют травму или заболевание, а военная комиссия может не принять эти выводы. В нормальной ситуации подобные обстоятельства должны учитываться. Раньше, если военнослужащий проходил лечение и это подтверждалось документами, дело могли не доводить до суда. Сейчас суд видит, что человек покинул часть и часто не учитывает другие обстоятельства", – объясняет Кривенко.
В результате, подытоживает он, система во многом работает по формальному принципу – самого факта отсутствия в части нередко достаточно для возбуждения уголовного дела и вынесения приговора.
- Суды в регионах юга России и Северного Кавказа рассматривают уголовные дела в отношении мобилизованных и контрактников, обвиняемых в самовольном оставлении части. Некоторые из осужденных утверждают, что не возвращались в подразделения, поскольку проходили лечение после полученных ранений.
- Контрактника из Ставропольского края Дмитрия Нижельского приговорили к реальному сроку за самовольное оставление части. В суде он утверждал, что находился дома, поскольку проходил лечение и сообщил об этом командованию. В военкомате подтвердили, что он уведомлял часть, однако апелляционный суд оставил приговор в силе.
- Пять с половиной лет лишения свободы получил и контрактник Сергей Уваров из города Ипатово в Ставропольском крае. Он утверждал, что находился в больнице после ранения и командование знало о его лечении. Представитель воинской части в суде подтвердил, что его не разыскивали, однако приговор также оставили без изменений.