По делу об антиизраильских беспорядках в аэропорту Махачкалы осуждены практически все обвиняемые – в общей сложности под следствие попали 142 человека. Как по числу осужденных, так и по назначенным срокам это дело стало одним из самых масштабных и жестких уголовных процессов последних лет. Спустя год после оглашения решения суда стало известно о первом погибшем в Украине фигуранте "аэропортовского" дела, с ним на фронт могли отправиться и другие. Сайт Кавказ.Реалии рассказывает, что сейчас известно о судьбе осужденных.
В январе 2025 года Следственный комитет России заявил, что по делу в качестве обвиняемых проходят 142 человека. В июле того же года ведомство отчиталось, что осуждены 135 человек. В тот же день прокуратура Ставропольского края сообщила о новых приговорах еще четырем обвиняемым. Их общее число таким образом достигло 139.
Оставшиеся трое фигурантов находятся вне досягаемости российского следствия: речь о экс-депутате Госдумы Илье Пономареве, проповеднике Исраиле Ахмеднабиеве, известном как Абу Умар Саситлинский, и предполагаемом администраторе телеграм-канала "Утро Дагестан" Абакаре Абакарове, которого 7 октября нашли мертвым на вилле в Стамбуле.
По состоянию на январь 2026 года, редакция Кавказ.Реалии по открытым источникам установила имена 89 осужденных по этому делу. Полного сводного списка осужденных российские власти так и не представили, а о дальнейшей судьбе людей после суда известно немного.
Суровые приговоры и коллективное обвинение
История Муртазали Муртазалиева – один из немногих случаев, когда после приговора появилась информация о судьбе осужденного по "аэропортовскому делу". Он убит на войне против Украины. Контракт с Министерством обороны Муртазалиев заключил уже после вынесения приговора, об этом его вдова рассказала изданию "Кавказский узел".
В январе 2025 года Кочубеевский районный суд Ставропольского края приговорил его к восьми годам лишения свободы, признав участником массовых беспорядков. Сам Муртазалиев утверждал, что не участвовал в насилии и поехал в аэропорт, чтобы найти брата. На войну он ушел в августе 2025 года. О его гибели семье сообщили лишь в конце декабря – после эвакуации тела. В начале 2026 года состоялись похороны. Погибшему было 30 лет.
Председатель ОНК Дагестана Шамиль Хадулаев сообщил в своем телеграм-канале, что по "аэропортовскому делу" контракты с Министерством обороны подписали как минимум еще семь осужденных. Проверить распространенность этой практики затруднительно: официальной информации о том, сколько человек после приговоров отправились на войну, нет.
Государство реагирует не столько на конкретное деяние, сколько на сам факт массового действия
Осужденным по "аэропортовскому делу" назначались длительные реальные сроки лишения свободы. В ряде случаев они превышали шесть лет, а отдельные приговоры предусматривали наказание в виде 11 лет колонии и более. Наиболее суровые приговоры были вынесены семерым фигурантам – Микаилу Разакову, Джамалу Ибавову, Баширу Магомедову, Ильясу Насуеву, Камилу Ибрагимхалилову, Руслану Муртазалиеву, Арслану Магомедову. Им назначили от 14 до 15 лет лишения свободы в колонии строгого режима.
Отдельно в судебных сообщениях выделялась Патимат Шарудинова – единственная женщина среди осужденных по этому делу, приговоренная к 11 годам лишения свободы. Она одна из немногих осужденных, об участии в беспорядках которого известно точно – из опубликованного в соцсетях видео, на котором она с палестинским флагом призывает не бояться охраны.
Прокуратура и суды в делах по этому процессу никогда не уточняли, в чем именно состояла персональная вина каждого из осужденных. Именно это обстоятельство критикуют правозащитники: о действиях большинства обвиняемых публично ничего не известно и среди них таким образом могли оказаться не участвовавшие в протесте люди.
Новые сроки и отказы в обжаловании
В отдельных случаях наказание для фигурантов усиливалось уже после вынесения приговора. Георгиевский городской суд Ставропольского края вынес новые обвинительные приговоры жителям Дагестана Анварбеку Атаеву и Рабадану Раджабову, ранее осужденным за участие в массовых беспорядках в аэропорту.
Суд признал их виновными также в неисполнении требований безопасности на объектах транспортной инфраструктуры, что привело к увеличению сроков лишения свободы. Атаеву назначили восемь с половиной лет колонии вместо ранее назначенных шести лет и восьми месяцев, Раджабову – десять лет вместо восьми лет и шести месяцев, сообщили в прокуратуре Ставропольского края.
Известно, что некоторые осужденные по "аэропортовскому делу" пытались обжаловать приговоры в апелляционных и кассационных инстанциях, однако в большинстве известных случаев пересмотра добиться не удалось.
Апелляционные суды, в частности, оставили без изменений приговоры Магомедгаджи Чиргилаеву и Ясину Гаджиеву. Оба настаивали, что не участвовали в беспорядках и оказались в аэропорту случайно, а защита указывала на противоречия в доказательствах. Несмотря на это, апелляционная инстанция признала приговоры законными и оставила их в силе.
Апелляция по уголовным делам в целом редко приводит к успеху. В делах с политической подоплекой шансов еще меньше
Редким исключением стал пересмотр дел в кассационной инстанции. Четвертый кассационный суд общей юрисдикции удовлетворил жалобы защиты Магомеда Омарасхабова, Салика Рамазанова и Рабадана Раджабова. Суд первой инстанции назначил им сроки лишения свободы от шести с половиной до девяти лет, и апелляционный суд ранее оставил эти приговоры без изменений. Однако кассационный суд признал незаконным двойной учет отягчающего обстоятельства – группового участия – и сократил срок наказания каждому из осужденных на шесть месяцев. В остальной части приговоры остались в силе.
"Апелляция по уголовным делам в целом редко приводит к успеху для осужденных – статистика здесь крайне печальная. А если речь идет о делах с политической подоплекой, шансов еще меньше", – говорит Евгений Смирнов, адвокат и юрист правозащитного объединения "Первый отдел" в комментарии Кавказ.Реалии.
По его словам, в большинстве случаев апелляционные суды вносят лишь косметические изменения – исправляют несущественные ошибки или описки суда первой инстанции. В остальном суды в таких делах лишь оформляют решения силовых органов, поэтому приговоры крайне редко противоречат позиции обвинения, продолжает собеседник. Кассационная же инстанция обладает еще более ограниченными полномочиями: она не рассматривает обоснованность приговора по существу и может реагировать только на формальные нарушения закона, допущенные при его вынесении, добавляет он.
На особом контроле в колонии?
Жесткие приговоры по "аэропортовскому" делу в меньшей степени направлены на индивидуальное наказание конкретных людей и в первую очередь выполняют демонстративную функцию, говорит в интервью сайту Кавказ.Реалии правозащитница и глава фонда помощи заключенным "Русь сидящая" Ольга Романова.
"Государство реагирует не столько на конкретное уголовное деяние, сколько на сам факт несанкционированного массового действия. Несанкционированные массовые действия власть воспринимает как угрозу управляемости, а не как обычное уголовное преступление", – объясняет Романова.
Формально условия отбывания наказания для осужденных по этому делу не должны отличаться от общих, однако на практике резонансные и политически чувствительные процессы, как правило, попадают в зону повышенного контроля.
Скорее всего, они будут идентифицировать себя прежде всего как мусульмане, а не политически преследуемые
"В первую очередь это выражается во внимании со стороны оперативных подразделений ФСИН и ФСБ. Это может не отражаться в официальных решениях, но проявляться в фактических ограничениях – более жестком внутреннем контроле, повышенном внимании к переписке, контактам, жалобам, перемещениям между отрядами. Такие меры, как правило, не фиксируются документально, но хорошо известны по практике", – рассказывает она.
В то же время бывший аналитик ФСИН по Москве Анна Каретникова в комментарии редакции отмечает, даже в резонансных делах это не означает автоматического введения для осужденных каких-то исключительных условий содержания.
"Протест, который им инкриминируется, носил антиизраильский и антисемитский характер, и в этом смысле он не создает дополнительного напряжения в тюремной среде. Если бы речь шла о межэтническом конфликте между, условно, мусульманами и славянами, ситуация могла бы быть иной. Здесь такого фактора нет", – подчеркивает она.
И сами осужденные вряд ли будут позиционировать себя как политических заключенных, продолжает Каретникова: "Скорее всего, они будут идентифицировать себя прежде всего как мусульмане и встраиваться в соответствующую группу внутри колонии, а не подчеркивать политический характер своего дела".
При этом религиозная принадлежность сама по себе нередко становится фактором дополнительного давления в местах лишения свободы, особенно в отношении выходцев с Северного Кавказа, обращает внимание Ольга Романова.
"Речь идет не столько о вероисповедании, сколько о том, как администрация учреждения воспринимает и "управляет" этими рисками. Во многих регионах религиозная идентичность автоматически попадает в зону подозрений. Это может выражаться в ограничениях религиозной практики – трудностях с передачей и использованием Корана, запретах на коллективные молитвы и намаз, более частых проверках и повышенном внимании со стороны оперативных подразделений", – заключает она.
- К уполномоченному по правам человека в Дагестане обращаются родственники фигурантов дела о массовых беспорядках в аэропорту Махачкалы – они жалуются на неудобства и большие затраты из-за переноса процессов в Краснодарский и Ставропольский края. По его словам, власти будут добиваться этапирования осужденных в колонии республики.
- В ходе процесса в Ставропольском краевом суде из 11 свидетелей обвинения ни один не смог опознать семь жителей Дагестана, обвиняемых в участии в беспрядках в махачкалинском аэропорту "Уйташ". Ранее аналогичный случай произошел и в городском суде Георгиевска.
- 6 ноября был задержан, а впоследствии арестован дагестанский спортивный комментатор и общественник Рамазан Рабаданов, который помогал защищать фигурантов "аэропортовского дела". Его обвиняют в незаконном владении оружием – защита заявляла о фальсификациях и подбросе улик. При задержании Рабаданову повредили шейные позвонки. 3 января Рабаданова отпустили из СИЗО под домашний арест.
