В Чечне любое действие женщины, которое мужчины считают неподобающим, мгновенно становится поводом для осуждения в соцсетях. Танец в облегающем платье, неосторожное слово или движение, прямой эфир в инстаграме с посторонним мужчиной – в глазах консервативной публики все это "порочит род, народ и нацию". В итоге женщина оказывается под давлением не только общества, но и собственной семьи. Почему в последние годы мужское мнение в публичных обсуждениях становится все жестче, а границы дозволенного для женщин все уже, разбирался сайт Кавказ.Реалии.
Поводом для осуждения может стать что угодно: профессия, внешний вид, жест или слово. Женщина-парикмахер, которая стрижет мужчин, становится объектом нападок; танец или песня вызывают волну поучений о том, что позволено, а что нет.
За каждым таким эпизодом – целая система ожиданий и запретов, которая формирует образ "правильной" женщины в глазах радикально настроенной части общества. Комментарии, угрозы и упреки становятся для многих женщин постоянной частью жизни: от морального давления до реальной угрозы безопасности и свободе.
Показательна история на пляже в городе Дагестанские Огни, где двое местных мужчин бросились в море спасать тонущих девушек из Чечни. Все могло закончиться трагедией, но рискуя собой, им удалось их спасти. Вместо благодарности под видео в соцсетях появились сотни осуждающих комментариев. Пользователи призывали девушек и их родственников к "совести": "Никого не надо спасать, если женщины будут сидеть дома", "В исламе трогать женщину запретно", "Как вы смотрите на то, что посторонние мужчины их касались?", "Где отцы и братья этих девушек?" – писали комментаторы на чеченском.
То же повторилось и после убийства Ларисы Арсанукаевой в Ницце – многодетную мать убил бывший муж. Пока многие женщины писали о трагедии, выражая солидарность и сочувствие, значительная часть мужчин предпочла промолчать, а некоторые радикально настроенные комментаторы пытались оправдать преступление: "Тут что-то не чисто", "Просто так он не стал бы убивать".
Эти эпизоды отражают, как в последние годы радикальные взгляды усиливаются, контроль над женским поведением растет, а социальные сети лишь умножают эффект, превращая каждый шаг в объект публичной оценки.
При этом и власти республики нередко начинают свои инициативы именно с ограничений для женщин: это "разъяснительные беседы" с теми, кто не покрывает голову и запрет манекенщицам демонстрировать брендовую одежду в магазинах Грозного. С просьбами о новых ограничениях консервативные пользователи соцсетей обращаются к первому замминистру по делам молодежи и помощнику Рамзана Кадырова Амиру Сугаипову. Комментаторы просят его "изолировать магазины женского белья", а также запретить женщинам обращаться к психологам, гулять по вечерам, носить облегающие платья и ходить в массажные салоны.
Запретить женщинам обращаться к психологам, гулять по вечерам, носить облегающие платья и ходить в массажные салоны
Отдельную роль в нормализации этого контроля играют консервативные чеченские блогеры. В своих аккаунтах они регулярно рассуждают, как "должна" выглядеть, говорить и вести себя женщина, какие формы поведения допустимы, а какие нет. Часто для этого блогер берет случайное видео из соцсетей: фрагмент из инстаграма или тиктока, где женщина просто живет своей жизнью.
Такие публикации собирают охваты, лайки и комментарии, но при этом закрепляют представление о том, что женское поведение должны постоянно оценивать посторонние. Контроль над женщиной все чаще воспринимается как норма, а публичное осуждение – как допустимый и даже поощряемый инструмент "воспитания".
"Способ компенсировать утраченный статус"
Социолог из Чечни на условиях анонимности описывает образ "правильной" чеченской женщины в представлении мужчин с радикальными взглядами. По ее словам, это не живой человек со своими сильными и слабыми сторонами, а собирательный образ: скромная, молчаливая, незаметная, мусульманка в хиджабе, отличная хозяйка, сноха и мать. Ее ценности – исключительно семья, религия и мужской авторитет.
В прошлом чеченские женщины были экономически активны и обладали голосом в семье и общине, и это воспринималось как норма. Ограничения существовали, объясняет социолог, но тотального надзора не было. Современный образ женщины в соцсетях стал результатом выборочного и удобного для мужчин прочтения культуры и религиозных норм: из них берут прежде всего то, что позволяет контролировать и ограничивать.
Эти установки напрямую отражаются на повседневной жизни женщин: "Женщины сталкиваются с осуждением внешнего вида, выбора профессии, публичного поведения, активности в соцсетях. Давление проявляется не только в семье, но и в общественных местах, через интернет, взгляды, "советы", шейминг. Например, для женщин постоянно вводят новые запреты: носить платок на улице, причем не только взрослым, но и девочкам в школе. На мальчиков, к слову, такие ограничения во внешнем виде не распространяются. Но у них свои ограничения, касающиеся токсичной маскулинности".
В результате женщины живут в режиме постоянного самоконтроля – фильтруют поведение, ограничивают амбиции, избегают публичности, продолжает собеседница. Ограничения касаются и профессий: порицают работу барбера, врача-уролога, а также сами обращения к медикам-мужчинам.
Гайки закручиваются, но женщины принимают эти правила игры и идут дальше
"Все это создает хроническое психологическое напряжение и формирует ощущение небезопасности даже в нейтральных повседневных ситуациях. Гайки закручиваются, но женщины принимают эти правила игры и идут дальше", – резюмирует она.
Рост радикальных взглядов в отношении женщин социолог связывает не с "возвращением к традициям", а с более глубокими социальными кризисами: "Во-первых, это кризис мужской идентичности: экономическая нестабильность, отсутствие социальных лифтов и ограниченные перспективы приводят к тому, что контроль над женщинами становится для мужчин способом компенсировать утраченный статус. Во-вторых, социальные сети усиливают радикальные нарративы. Алгоритмы поощряют агрессивный контент, а анонимность снижает ответственность. В результате радикальность нормализуется и начинает восприниматься как "мнение большинства". Спокойную часть общества, между тем, просто не слышно и создается иллюзия тотальной поддержки".
Собеседница связывает усиление консервативных взглядов с поддержкой этого подхода на уровне власти в Чечне: "В республике женщина в публичном пространстве рассматривается не как самостоятельный субъект, а как объект контроля".
При этом, добавляет социолог, эти жесткие установки – за исключением требований к внешнему виду – не распространяются на женщин из ближайшего окружения Кадырова.
"Они могут занимать должности, участвовать в управлении, быть активными и влиятельными фигурами внутри своей семьи и системы. И это значит, что речь идет не о «традиционных ценностях» как таковых, а о двойных стандартах, где контролируют выборочно и прежде всего тех, у кого нет доступа к власти и защите", – заключает она.
"Вышла из кухни и зарабатывает больше него"
Журналистка, правозащитница и блогер Аида Мирмаксумова отмечает, что в последние годы на Северном Кавказе усилилось влияние религии на фоне социальных проблем: безработицы, коррупции и системных нарушений прав человека. Люди ищут опору в мечетях, однако далеко не всегда там звучат взвешенные и ответственные проповеди, и не всегда их читают действительно образованные богословы.
Она обращает внимание на то, что в интернете широко расходятся видеозаписи людей, которые называют себя исламскими учеными и подробно рассуждают, что женщина должна и чего не должна делать. При этом, подчеркивает правозащитница, почти не говорится о мужской ответственности – о заботе о семье, выплате алиментов, уважении прав женщины и недопустимости разлучения ребенка с матерью после развода.
По ее мнению, акцент смещается исключительно на "обязанности" женщины, а сами высказывания выглядят радикальными и оторванными от реальной жизни. Тем не менее именно такой контент формирует мировоззрение части молодежи: "Вместо разговора о достоинстве мужчины, его ответственности как отца и члена общества, на первый план выводится контроль над женщиной. Это опасная подмена понятий, которая разрушает семьи и калечит представления молодых людей о нормальных, здоровых отношениях".
Вместо разговора о достоинстве мужчины, его ответственности как отца и члена общества, на первый план выводится контроль над женщиной
Мужчина-хейтер может оставить с анонимного аккаунта злой комментарий, и он знает, что и знает, что отвечать за слова не придется, продолжает она: "Я помню случай, когда один дагестанец оскорбил в инстаграме дагестанку. Его нашел ее бывший муж, вызвал на разговор. На встречу он позвал и эту девушку, чтоб обидчик перед ней извинился. Обидчик действительно извинился, но со словами: "Я не знал, что за твоей спиной есть мужчина". То есть, уровень его смелости в интернете зависит от того, есть ли кому за женщину заступиться".
Большинство кавказских мужчин до сих пор живут со стереотипом, что женщина – это слабый пол, описывает собеседница расхожие представления: "Родители воспитывают детей с такими понятиями, что девочка – это покорная овечка, а мужчина – пастух. Нам с детства внушают, что мальчик должен девочку защищать, а девочка должна слушаться мужчину, потому что он главный. А если главный – значит сильный. Это рабское мышление".
Еще одной причиной хейта в социальных сетях, отмечает Мирмаксумова, остается личная нереализованность комментаторов: "Их бесят успешные люди. Особенно если эта женщина, чье место, как он думает, на кухне. А тут она вышла за пределы кухни и зарабатывает больше него. Еще и путешествует! Еще и фотографии свои счастливые публикует в соцсетях! Вот бессовестная. Надо бы посадить ее на место. И строчит свой гадкий комментарий в надежде, что в ее семье есть такой же закомплексованным мужчина, который вернет эту женщину из офиса обратно на кухню".
Собеседница отметила, что иногда в публичной сфере видна связь между стереотипами о мужественности и попытками унизить человека. По ее словам, особенно ярко это видно на примере некоторых известных случаев: "Несколько лет назад Кадыров назвал в соцсетях Илона Маска Илоной, говоря любимое кавказское "ты не мужчина, ты женщина". После этого Илон Маск на некоторое время поменял свое имя в Твиттере и написал "Илона Маск". Это очень показательная история. В понимании Кадырова назвать кого-то женщиной значит унизить человека. В понимании Маска быть женщиной – заслуживает уважения. Двое разных мужчин с разным уровнем интеллекта".
Говоря о положении женщин на Северном Кавказе, она подчеркивает, что речь идет о жестких рамках, которые сконструировали мужчины и со временем закрепили в обществе. При этом часть женщин сама принимает эти ограничения и воспроизводит их, вовлекая других. В итоге модель передается из поколения в поколение – от матерей к дочерям и внучкам – под лозунгом "мы так живем и ничего", хотя внутри этих рамок тесно и невыносимо.
Их бесят успешные люди. Особенно если эта женщина, чье место, как он думает, на кухне
"Все эти рамки для женщин придумали мужчины. Некоторые женщины сами с удовольствием запрыгнули в них и тащат за собой других. На женщину на Кавказе возложили столько обязанностей и ответственности, и так легко готовы ее заклевать, если вдруг где-то что-то пошло не по плану патриархальных мужчин, что тут же вспоминают какие-то традиции. На мой взгляд, это лицемерие чистой воды. Например, есть прекрасная традиция – мужчина должен полностью обеспечивать своих детей после развода. Но если мы посмотрим на статистику должников по алиментам – это будут сплошь блюстители морали, религиозные и богобоязненные люди. О традициях никто не вспоминает, когда речь идет о мужчине".
Правозащитница напоминает: последствия постоянного контроля со стороны общества проявляются по-разному, но чаще всего бьют по семье. По ее словам, девочка на Кавказе зачастую не защищена даже от собственной родни: "Никто не захочет разбираться, права она или незнакомый комментатор с левого аккаунта. Лучше – вообще не отсвечивать, не привлекать внимания. А если на женщину обрушился хейт, значит, она привлекает внимание. А общественное мнение всегда злое и агрессивное".
Тем не менее собеседница не считает интернет-платформы инструментом нормализации радикальных взглядов. По ее мнению, соцсети — это всего лишь инструмент, которым каждый пользуется в зависимости от собственного уровня интеллекта и критического мышления.
"Я помню время, когда мы жили без интернета, но тогда ведь тоже были и радикальные взгляды, и агрессивное общественное мнение, и страх выделиться из толпы. Я не считаю, что соцсети нормализуют радикальные взгляды. Их нормализуют в мечетях и в семьях, а уже оттуда это все выливается в соцсети. Когда в 21-м веке есть возможность интеллектуально развиваться, строить космические корабли и отправлять людей на Марс, наши земляки-мужчины пытаются снова загнать нас в пещеры", – заключает правозащитница.
- В Чечне запретили женскую одежду с элементами мужских национальных костюмов. Такое решение приняло министерство культуры республики. В кризисной группе "Марем", которая защищает права женщин на Северном Кавказе, раскритиковали новый запрет: "Нас вообще не удивляет, что мужчины из Минкультуры решили залезть в женское платье и посмотреть, что в нем "не так". Мы к этому привыкли. Но мы очень бы хотели, чтобы государственные служащие бились за другие символы мужества и достоинства. Например, за отказ от практики убийств женщин и отказ от насилия. Никакие газыри не становятся для нас, женщин, символом ваших защитных качеств. Для нас [этот] символ – это уважение и любовь к жене, забота о дочерях, внимательное и доброе отношение к сестрам".
- Власти Чечни намерены проводить "разъяснительные беседы" с местными жительницами, которые не покрывают голову. Об этом заявил Амир Сугаипов, первый заместитель министра республики по делам молодежи и помощник главы региона Рамзана Кадырова. Он объяснил это тем, что девушки в платках выглядят "гораздо достойнее и красивее".
