Ссылки для упрощенного доступа

"Главная ответственность – на государстве". Исчезнут ли кавказские языки?


Дагестан, ученик школы в села Корода. Иллюстративная фотография
Дагестан, ученик школы в села Корода. Иллюстративная фотография

Интервью можно прочитать и на чеченском языке

В мире около двух с половиной тысяч языков, согласно данным ЮНЕСКО, находятся под угрозой исчезновения, в их числе абхазский, адыгейский, джухури, ингушский, карачаево-балкарский, чеченский, осетинский и языки народов Дагестана. Почему северокавказские языки находятся в списке исчезающих? И ведет ли Россия политику "выталкивания" языков малых народов? Эти и другие вопросы историк Майрбек Вачагаев в подкасте "Хроника Кавказа" обсуждает с доктором филологии по общей лингвистике Кариной Вамлинг.

Карина Вамлинг – профессор кафедры кавказоведения, доктор философии по общей лингвистике при Лундском университете в Швеции, а также заведующая отделом кавказоведения факультета культуры и общества в университете Мальмё.

– Правда ли, что многие северокавказские языки считаются исчезающими? С чем это связано?

Ситуация очень сложная и даже критическая для многих малых языков Северного Кавказа. Язык может находиться под угрозой длительное время, он не сразу вымирает, а исчезает, когда следующие поколения уже не говорят на нем.

Это не уникально для Северного Кавказа, такие процессы мы видим в разных странах мира, и часто это происходит из-за последствий колонизации в прошлом. Как мы знаем, Российская империя завоевала Северный Кавказ в XVIII–XIX веках, то есть здесь тоже мы видим процесс колонизации.

Часто говорят, что есть три важных фактора, которые определяют возможности развития малых языков, – это демография, статус языка и наличие официальной поддержки. Мы знаем, как сильно северокавказские народы пострадали во время Кавказской войны, много было человеческих потерь, люди были вынуждены покидать свои деревни. Особенно на Северо-Западном Кавказе, где сопротивление длилось дольше всего, там были огромные потери и исход населения в Османскую империю.

Помимо этого, во время Второй мировой войны произошли депортации некоторых народов Северного Кавказа. Можно вспомнить и о войнах в Чечне на рубеже XX и XXI веков.

Если все это обобщить, можно сделать вывод: были периоды, которые имели весьма негативные последствия для демографической ситуации на Северном Кавказе, что сказалось на языках малых народов в исторической перспективе. Если посмотреть на современную ситуацию, решающим фактором сохранения языков является их официальная поддержка – на Северном Кавказе ее нет. Речь идет об отсутствии поддержки в сфере образования, культуры и массовой информации.

Здесь мы понимаем, что интересы групп национальных меньшинств не являются приоритетом в сегодняшней России.

– Вы отметили, что на языки малых народов влияет фактор колонизации. Интересно узнать мнение специалиста — где больше пострадал черкесский язык: на исторической родине, на Северном Кавказе, или в эмиграции, где сейчас проживают до 90% черкесов?

Война XIX века была очень тяжелым периодом истории для черкесов, она привела к тому, что традиционные языковые сообщества были разъединены, это имеет большие последствия.

Если посмотреть советский период, особенно его начало, когда была политика коренизации, – это стало положительным моментом в развитии малых языков.

Что касается эмиграции, если взять Турцию, там действительно была репрессивная языковая политика, и черкесам, конечно, было тяжело. Однако им все-таки удавалось передавать свой язык на протяжении нескольких поколений.

Черкесская диаспора уникальна в этом плане. Обычно люди в эмиграции теряют свой язык за три поколения. А многим черкесам удалось пронести его через восемь-девять поколений.

– Как вы оцениваете политику России по отношению к малым языкам на территории страны?

Первый шаг к ассимиляции – двуязычие. Когда ты уже знаешь два языка в совершенстве, это уже база для ассимиляции. С другой стороны, когда ты живешь в такой стране, как Россия, где очень много разных языков, нужно иметь один общий язык для общения. Это такие общие положения.

Надо сказать, что в последнее время, как я поняла, требования к знанию русского языка сильно возрастают в России. Он необходим, чтобы получить доступ к высшему образованию и квалифицированной работе. Сильно поощряется знание русского языка, и это приводит к такому процессу ассимиляции. И на этом фоне страдают языки малых народов.

– Можно ли спасти исчезающий язык?

Черкесы в конце XIX века
Черкесы в конце XIX века

– Этот вопрос обсуждался, например, применительно к адыгейскому языку в докладе Валерии Минаковой, она работает в США, в университете Пенсильвании. Название ее доклада: "Все начинается в семье" – это ключевой момент.

Как родители относятся к родному языку? Понимают ли они, как важно передать его детям? Если они этого не делают, цепь разорвется, дети не смогут передать язык дальше.

До 13 лет ребенок может выучить язык в совершенстве. Это приблизительный критический период. С возрастом эта способность исчезает. Мы можем выучить новый язык, будучи взрослыми, но никогда не на таком уровне, как в детстве. И поэтому чрезвычайно важно, чтобы родители понимали в этом свою роль, так как от них многое зависит. Это будет иметь значение для выживания языка в целом.

Многие родители думают, что детям сложно одновременно учить два языка, мол, они мешают друг другу. На самом деле все ровно наоборот: ребенок, который изучает два языка одновременно, имеет лучшее когнитивное развитие.

Независимо от того, что происходит в стране, что-то может делаться и в семье. Безусловно, главная ответственность за официальную поддержку языка национальных меньшинств лежит на государстве. Речь идет о поощрении, о создании стимула к знанию языка. С другой стороны, очень важен вопрос статуса языка. Если считается, что твой язык деревенский или смешной, тогда, конечно, труднее убеждать людей, чтобы они занимались изучением и пропагандой этого языка.

Отношение к языку очень важно. Это не только семья, есть большая совокупность факторов.

– Какие языки больше всего рискуют исчезнуть на Северном Кавказе?

Малые языки Дагестана, на которых разговаривает ограниченное количество людей, порой всего несколько сотен человек. Эти языки действительно в очень сложном положении.

Если говорить о высокой степени опасения, надо смотреть, сколько людей в разных поколениях свободно владеют языком, особенно среди молодых. Когда среди свободно говорящих остается только старшее поколение, это уже критическая ситуация. Например, бацбийский язык, он относится к нахским языкам (это также чеченский, ингушский. – Прим.), но на нем говорят жители одного села в Грузии – Земо-Алвани.

Еще один язык можно назвать в Дагестане – удинский, он также находится в критическом положении.

– Правильно ли считать, что национальная идентичность связана только с языком?

Существуют специфические культурные практики, важные для этнических групп. Когда мы говорим о черкесах, стоит упомянуть о знании морального кодекса Адыгэ Хабзэ, о танцах. Но язык играет центральную роль в выражении этнической идентичности, да. Язык выражает очень много культурных значений, которые трудно передать другими способами.

– Наши слушатели спрашивают: можно ли говорить об отдельном лазском языке (язык лазов, проживающих на юго-восточном берегу Черного моря, распространен на территории Турции и Грузии. – Прим. ред.)?

Карта расселения черкесских групп
Карта расселения черкесских групп

Это проблематичные термины – "язык" и "диалект". Часто мы не думаем о том, чем они отличаются. Например, мой родной язык – шведский, но я легко понимаю датский и норвежский, хотя эти языки считаются разными.

Это пример того, что нет четкой границы между языком и диалектом. В этой ситуации важны политические факторы, как в случае со шведским и датским.

В лингвистике говорят, что мы имеем дело с разными языками, когда они не взаимно понятны, и что в противном случае это диалекты. Лазский принадлежит к южнокавказской или картвельской группе и очень близок к мегрельскому, на котором говорят в Западной Грузии. Лазский сам состоит из нескольких вариантов диалектов, которые сильно различаются.

Мы видим, что в результате языкового контакта лазский язык усвоил много слов из турецкого. Я считаю его самостоятельным языком, несмотря на большое историческое сходство с мегрельским. У них очень большой общий багаж, конечно. Но носители лазского и мегрельского языков испытывали большие трудности в понимании друг друга. Это видно, это я наблюдала.

– Как вы относитесь к теории родства картвельских и абхазо-адыгских языков?

Этот вопрос лежит в области историко-сравнительного языкознания. Что есть какой-то прапрапракавказский язык, и современные языки входят в общую языковую семью. Или это две, или три языковые семьи в пределах общей географии.

Европейские специалисты, когда они исследовали индоевропейские языки и языковые семьи, могли себе позволить начать с древних письменных языков – санскрита и древнегреческого. Но в случае с кавказскими языками таких возможностей для сравнения нет, потому что нет письменных источников как таковых. Правда, есть грузинский язык с письменными источниками, которым примерно 1500 лет, но отсутствуют такие примеры по другим языкам.

Я думаю, в такой глубокой древности искать общность – это за пределами историко-сравнительного языкознания. Есть одна большая книга, возможно, слушатели могут знать про нее, она вышла относительно недавно, это книга Мераба Чухуа "Грузинско-черкесско-абхазский этимологический словарь". В этой книге хорошо рассматривается этот вопрос.

– Вопрос, связанный с убыхским языком. Часто приходится наталкиваться на информацию, что его уже нет. Хотя я сам сталкивался в Стамбуле с молодыми убыхами, которые говорят на родном языке...

– Было бы очень интересно встретиться с этими представителями убыхов! Если есть носители языка – это сенсация. Я думаю, что турецкие лингвисты над этим работают.

А так, конечно, Тевфик Эсенч считается последним носителем убыхского языка. Его сын Зеки знал немножко убыхский, фрагментами. Но его внук и внучка, с которыми я познакомилась позднее, они уже не говорили на убыхском.

Я познакомился с убыхкой в Стамбуле, которая активно занималась пропагандой языка.

Это называется "ревитализация языка". Когда нет говорящих на языке с детства, но есть описание языка, записи, и как-то люди стараются восстановить его. Очень трудно достичь той цели, чтобы убыхский язык был таким, каким был раньше. Но если есть такие люди в Турции, это очень положительное развитие!

***

Для тех, кто хотел бы подробнее ознакомиться с обсуждаемыми вопросами в подкасте, рекомендуем работу нашей гостьи: "Структура черкесского предложения. Кавказские исследования". Школа международной миграции и этнических отношений, Университет Мальмё, 219 стр. Кумахов М. и Вамлинг К., 2009 г.

Подписывайтесь на подкаст "Хроника Кавказа с Вачагаевым" и слушайте новые выпуски на всех аудиоплатформах и в ютубе.

Форум

XS
SM
MD
LG