Уроженец Чечни Зелимхан Муртазов полтора месяца не выходит из транзитной зоны международного аэропорта Астаны – он бежал из России, опасаясь насильного возвращения на военную службу. По его словам, в августе 2022 года он под давлением подписал трехлетний контракт с подразделением"Ахмат" и отправился на войну против Украины.
В 2025 году Муртазов получил отпуск: 20 октября он вернулся домой и через пять дней уехал в Казахстан, где несколько месяцев снимал квартиру. В конце декабря уроженец Чечни уехал в Турцию, где его задержали, допросили и спустя двое суток депортировали, изъяв загранпаспорт. Рано утром 26 декабря Муртазов вновь оказался в Астане. С тех пор он живет в транзитной зоне аэропорта и добивается предоставления убежища либо выезда в безопасную европейскую страну, опасаясь принудительного возвращения в Россию.
Редакция Кавказ.Реалии поговорила с Зелимханом Муртазовым о его службе, побеге и жизни на скамейке в аэропорту.
– Как вы оказались на войне против Украины? Это было ваше решение?
– Добровольным решением это назвать нельзя. Когда в 2022 году начался набор, людей просто забирали. Нам сказали: если один из семьи пойдет, остальных не тронут. У меня младшие братья, и мне прямо сказали: если не пойду я, заберут их.
Это был шантаж. Поэтому подписал контракт сам, чтобы защитить их. Обещали, что на передовую не отправят, что будем где-то в тылу на территории России, быстро вернемся домой. Я поверил. Но через месяц меня отправили в Украину, в Запорожскую область.
– В каких подразделениях вы служили?
– Сначала был в "Ахмат-Юг", потом перевели в "Ахмат-Запад". Иногда где-то пишут, что я был гранатометчиком или еще кем-то, но это неправда. Что они там в документах могли написать, я не знаю. По факту мы все время занимались земляными работами.
– То есть вы не участвовали в боях?
– Нет. Я никого не убивал и не стрелял. В первый же день нас отправили копать окопы, строить укрепления. Все время блиндажи, траншеи, хозяйственные работы.
Можно сказать, что я почти три года просидел под землей. Условия были ужасные: сырость, холод, постоянные тревоги. Ты все время ждешь обстрела. Даже если не стреляешь, это все равно война.
Психологически очень тяжело. Иногда казалось, что просто схожу с ума. Я сам не понимаю, как столько выдержал.
– Контракт можно было расторгнуть?
– Нет. Я очень хотел, спрашивал, как это сделать. Мне сказали: "Будешь здесь, пока война не закончится". Контракт просто автоматически продлили, даже не спрашивали согласия. Хочешь не хочешь – служишь дальше. Фактически выбора нет.
Я с первого дня хотел уйти. Сейчас очень жалею, что вообще туда попал. Но тогда думал только о том, чтобы братьев не забрали.
– Когда вы решили уехать?
– В отпуске, в октябре 2025-го. Приехал домой на несколько дней и понял: если вернусь обратно, не выдержу. Я уже был полностью выжат, почти с ума сходил.
Уехал в Казахстан по внутреннему паспорту РФ, вообще не было никаких проблем, никаких вопросов. Снял квартиру, пытался прийти в себя. Потом решил лететь в Турцию, думал, там смогу попросить защиту.
– Что произошло в Турции?
– Прямо на паспортном контроле меня остановили. Забрали документы, два дня держали в аэропорту, допрашивали.
Сначала переводчика вообще не было. Мы общались через телефоны, через онлайн-переводчики. Они меня плохо понимали, я – их.
Говорили, что мой паспорт "неоригинальный", что я его купил. Но это мой официальный документ, я его дома получал.
Полтора месяца не выходил на улицу, не видел воздуха, солнца. Очень тяжело
На третий день пришла девушка-переводчик. Как она мне объяснила, она предлагала пограничникам оформить мне защиту, подать на статус беженца, но они отказались. Почему – я не знаю. Может, из-за того, что я служил? Но я ничего не скрывал, все честно рассказывал.
Потом дали какие-то бумаги, я в спешке подписал, просто не понимал, что происходит. И меня отправили обратно. Загранпаспорт не вернули.
– И с тех пор вы находитесь в аэропорту Астаны?
– Да, прилетел 26 декабря рано утром и все. С тех пор я отсюда никуда не выходил. Уже 45 дней (на момент записи интервью – Прим.) живу в транзитной зоне.
Первые недели были самые тяжелые. Ко мне постоянно подходили сотрудники, пограничники, разные люди. Уговаривали быстрее уехать, предлагали Кыргызстан, Беларусь. Но я понимаю, что там небезопасно, оттуда меня могут просто передать России. Поэтому я отказался и попросил защиту здесь.
Это было сильное психологическое давление. Я тогда вообще не знал законов, не понимал, что мне можно, что нельзя, что со мной будет дальше.
Сейчас живу прямо в аэропорту, сплю на скамейке. Нормально не высыпаюсь – свет все время включен, шум, люди ходят круглые сутки. Организм вообще не отдыхает. Первые 25 дней даже помыться не мог. Не было возможности нормально привести себя в порядок. Полтора месяца не выходил на улицу, не видел воздуха, солнца. Все время внутри помещения. Очень тяжело и физически, и морально. Иногда просто голова отключается, сил нет ни на что.
– Есть ли поддержка?
– Да, люди очень помогают. И чеченцы, и казахи, просто незнакомые. Брат очень много делает, везде пишет. После того, как началась огласка, служащие в аэропорту стали ко мне лучше относиться, не давят больше, кормят. Теперь могу даже в душ сходить.
И адвокаты подключились. Но вся надежда у меня на Артура Алхастова (юрист Казахстанского международного бюро по правам человека – Прим.). Он с первого дня мое дело ведет, я в него очень верю, надеюсь, что у него получится. Сейчас еще подключились адвокаты (Рена Керимова и Елена Жигаленок – Прим.). Они пробились сюда ко мне, поговорили, очень поддержали. Сегодня тоже звонили, спрашивали как у меня дела, обещали приехать еще раз.
– Вы переживаете только за себя?
– Нет. Я очень переживаю за родных в Чечне. Очень боюсь им навредить, боюсь сказать что-то лишнее, что из-за моих слов они пострадают. Вы сами знаете, наверное, как сейчас у нас там все устроено.
Еще я волнуюсь и за других ребят. Например, за Мансура Мовлаева. У него положение даже хуже, чем у меня. Он в изоляторе. Хочется, чтобы и его вытащили, и вообще никого не отправляли обратно.
– Чего вы боитесь больше всего?
– Возвращения в Россию. Если меня отправят обратно – меня просто не станет. Сначала пытки, потом убьют. Я в этом уверен.
– Чего вы сейчас просите?
– Просто безопасности. Хоть куда, хоть в Европу. Главное – не в Россию. Я хочу просто жить спокойно. Без войны и без страха.
- Уроженцы Северного Кавказа, которые пытаются получить статус беженцев в Казахстане и Хорватии, заявили о грубом нарушении их прав. Несмотря на то, что возвращение на родину может грозить им заключением, пытками или насильной отправкой на войну, иностранные миграционные службы отказывают просителям и экстрадируют в Россию. Правозащитники рассказали сайту Кавказ.Реалии о причинах возникшей ситуации.
- Власти Хорватии пытались экстрадировать уроженца Ингушетии Магомеда Амина Гатагажева, обвиняемого в России в участии в незаконных вооруженных формированиях из-за пребывания в Сирии. Правозащитники подали срочную жалобу в Европейский суд по правам человека, чтобы предотвратить выдачу.
