Госслужба ВЦИОМ несколько недель подряд фиксирует падение рейтинга Владимира Путина. С 6 по 12 апреля рейтинг одобрения деятельности президента составил 66,7%. Рейтинг доверия Путину снизился до 72%. Продолжает снижаться и рейтинг правящей партии "Единая Россия".
ВЦИОМ не сообщает, с чем может быть связано падение рейтингов, но в последние месяцы растёт недовольство блокировками в интернете, в том числе в провоенной и провластной среде. Bloomberg утверждает, что Кремль готов пойти на смягчение ограничений из-за недовольства россиян. По данным издания, высокопоставленные чиновники попросили Кремль об этом. Издание Forbes считает, что ослабление контроля над интернетом может помочь снять напряжение из-за налоговых изменений, роста цен и проблем со связью.
По информации "Вёрстки", в марте, когда начались усиления блокировок, россияне стали массово искать в интернете информацию об аренде квартир и оформлении ВНЖ в Беларуси. "Вёрстка" утверждает, что блок первого замглавы Администрации президента Сергея Кириенко выступал против блокировки Telegram до окончания думской кампании из-за отсутствия выстроенных пропагандистских каналов в альтернативных приложениях. Кириенко опасался раздражать граждан перед выборами, однако решение силовиков о блокировках принималось без учёта мнения Администрации Президента. Как выяснило издание The Bell, Вторая служба ФСБ курирует интернет в России как минимум с лета 2025 года. Эта структура отвечает и за борьбу с идеологическими противниками государства. В частности, она ответственна за отравление Алексея Навального.
О том, как Кремль будет спасать рейтинг Путина и правящей партии, а также о борьбе элит за сферы влияния, говорим в программе "Лицом к событию" с главным редактором "Новая газета Европа" Кириллом Мартыновым и с социологом Дмитрием Дубровским.
Вместе с доверием к Путину падает и электоральный рейтинг Единой России. Это происходит в преддверии первых с начала полномасштабного вторжения в Украину парламентских выборов. Так называемая системная оппозиция активно критикует блокировки интернете, завоёвывая симпатии электората. Подробнее о снижении рейтинга российских властей расскажем в нашем сюжете:
Социолог Дмитрий Дубровский отмечает, что даже в условиях авторитарности режима обратная связь Кремлю крайне важна:
– С учётом того, что тот же авторитарный режим уничтожает последовательно любую критику, любую реальную обратную связь, ему нужно хоть что-то, чтобы представлять себе, как дело обстоит. Они хорошо понимают, что губернаторы им врут, чиновники врут, средства массовой информации им врут, потому что понимают, что скажешь правду – будешь иноагентом, или, так сказать, предателем Родины.
с точки зрения авторитарного путинского режима поддержка важна
И для этого существуют некоторые не то чтобы независимые, но важные инструменты изучения общественного мнения, которые очень заинтересованы в том, чтобы измерять общую температуру, потому что с точки зрения авторитарного путинского режима поддержка важна. Они измеряют уровень угрозы, которая связана в данном случае не с угрозой революции или протестов каких-то, нет. Это связано с угрозой потери высокой степени легитимности, которая Путину нужна. Чтобы доказать: могут сколько угодно говорить “проклятые отщепенцы”, но за нас 70% как минимум. Поэтому любые действия, которые предпринимает Путин, оцениваются таким образом. То есть он, грубо говоря, сует палочку в муравейник, и что-то вроде не забегали, ну и нормально. Запихнём поглубже эту палочку. Если это вызывает возмущение в виде падения рейтинга, надо что-то делать. И уже Bloomberg пишет, что стали задумываться, может быть, не стоит так резко ограничивать интернет, что-нибудь придумать, может быть, с Telegram договориться. То есть они пойдут на попятную не потому, что кто-то протестует, а потому, что для них важно иметь этот самый крайне высокий уровень доверия, он же легитимности, он же карт-бланш на продолжение правления и на продолжение войны.
За 4 года полномасштабной войны только сейчас более-менее заметно просел рейтинг Путина. С чем это связано в первую очередь? Неужели история с интернетом оказалась настолько болезненной? Комментирует главный редактор "Новой газеты Европа" Кирилл Мартынов:
– Во время войны рейтинг вождя, военного начальника – это очень серьёзная вещь, которая означает, что если ты не выражаешь лояльность и активно не высказываешь поддержку, то ты практически коллаборант, предатель, перебежчик, дезертир. Во время войны высказывать любые сомнения в правильности курса чрезвычайно опасно.
Интернет – это триггер, но далеко не единственная причина.
Именно с этим я связываю то, что в 22-м году рейтинги Путина выросли, и нынешнее их падение связано с целым рядом факторов. Интернет – это триггер, но далеко не единственная причина. В течение предыдущего года российская пропаганда настаивала на том, что в Белом доме в США теперь есть человек, который может с Путиным вести прямой диалог, что вот-вот уже не просто мир, а победа, и дальше нормальная жизнь, во всей своей красе, в образе 2019 года, всё пойдёт как раньше, только лучше, мы дождались, перетерпели, переждали. Выяснилось, что ничего подобного не происходит. Провал переговоров с Трампом и вот эта “закатанная обратно ковровая дорожка в Анкоридже” совпала с достаточно видимым обвалом системы управления в России, потому что Путин ни с кем не разговаривает. Когда он говорит, он говорит о чём-то своём, об истории, о геополитике. На этой неделе поделился наблюдениями, что экономика падает 2 месяца из-за того, что сезон такой, с кем не бывает, что называется.
Отключают интернет, убивают фермерам скот, повышают налоги, дистанцируются от проблем людей
Власти принимают некие решения, они продолжают войну, неизвестно, когда и как она закончится, и кого это ещё затронет. Отключают интернет, убивают фермерам скот, повышают налоги, дистанцируются от проблем людей там, где идут сезонные паводки и наводнения. И никто не может сказать, во имя чего всё это, почему власти себя так ведут, где же великий лидер Путин, но ему нечего сказать, его никто не смотрит. Видеообращение Виктории Бони посмотрели больше людей, чем тех, кто смотрели Путина по телевизору во время его последней прямой линии. На этом фоне есть усталость, сомнения, разочарование. Единственное, в чем я, пожалуй, не согласен с коллегой Дубровским, так это то, что те публично публикуемые публичные рейтинги, которые есть в ЦИК, имеют ключевое значение для нынешнего авторитаризма. Известно, что у ФСО есть собственная социологическая служба, можно догадываться, что она фиксирует похожие тенденции. И в этом смысле важно не только то, что есть некий рейтинг доверия Путину, а важно то, что это еще публичный рейтинг. Важно то, что фактически ФСО выступает, до некоторой степени, в роли той же Виктории Бони, которая публично сигнализирует: что-то явно идёт не так.
Если перестанут публиковать подобную статистику, не будет ли это тревожным сигналом для российских властей, вызовет вопросы?
– Неясно, кто сейчас российские власти, потому что люди, которые, видимо, принимают решение о блокировках интернета, имеют доступ к закрытой статистике. ФСО тоже может им в папочках отправлять эти данные. В течение последних двух лет количество данных, которые российские структуры публикуют, Росстат в частности, резко сокращается.
Они понимают, что их никто не любит
Демографы говорят, что демографические данные практически целиком закрыты. И в целом вопрос, зачем нужен публичный рейтинг ВЦИОМ, чрезвычайно открытый, потому что те, кто действительно держат руку на пульсе, и так хорошо информированы. Они понимают, что их никто не любит. Это российские спецслужбы, которые на наших глазах берут прямой контроль над гражданской администрацией, которая выстраивалась в течение 20 и более лет в России, после 91 года и после прихода Путина к власти.
Только сейчас Кремль стал обращать внимание на критику излишней активности блокировок. Значит ли это, что всё это время мы наблюдали самодеятельность или даже самостоятельность так называемой системной оппозиции? Как это допустили, что называется?
– Дело в том, что не предусмотрено никакого совещания по образцу Совета Безопасности накануне войны, где всем явно дали бы понять, что критиковать блокировки нельзя. Предполагается, что этим занимаются гражданские ведомства. Максут Шадаев, какие у него полномочия? Роскомнадзор – техническое ведомство, которое себя стало считать какой-то спецслужбой, реально ею не являясь.
ни Сергей Собянин, ни Сергей Кириенко не просили заблокировать в интернете всё
У людей, которые сидят в политике годами и десятилетиями, есть некоторая инерция и иллюзия, что поскольку наступил предвыборный период, то они конкурируют за внимание избирателей, и даже при всей герметичности и нечестности выборов они всё равно могут себе что-то позволить. Они за Путина, они за войну, но блокировки их избиратели не заказывали, и они сами не заказывали. Гражданская администрация, как мы понимаем, ни Сергей Собянин, ни Сергей Кириенко не просили заблокировать в интернете всё. Дальше возникает история про то, что народные избранники в кавычках накануне выборов что-то говорят от лица народа, по старой памяти, что называется. И до тех пор, пока им не приказали заткнуться, они это продолжали. Какие-то, наверное, рудименты этого поведения сохраняются.
Каким образом это скажется на грядущих выборах? Электоральный рейтинг Единой России сейчас 27,3%, и даже с учётом возможных фальсификаций на выборах, как сохранить конституционное большинство в парламенте?
– Надо помнить, что рейтинг Единой России всегда был примерно таким, не было ни серьёзных взлётов, ни заметных просадок, он колебался от 20 до 30% на пике. И дальше работает вся выстроенная избирательная система в России, не только при помощи фальсификации, но при помощи дизайна смешанной системы комплектования парламента.
“зачем вам деньги, если так и можно нарисовать или заставить людей проголосовать, как надо”
Кандидаты от Единой России возьмут все округа. Я с трудом представляю, что будет серьёзная попытка побороться хотя бы за пять округов по всей России. Половину парламента они получат по округам. Дальше будут отсечены те, кто не пройдёт барьер. Дальше на пропорциональной основе будут между всеми партиями, которые ещё менее популярны, поделена оставшаяся половина мест в парламенте. Таким образом Единая Россия, как она это делала и в предыдущие годы, при рейтинге в 20 с чем-то процентов по официальным данным, получит конституционное большинство. У вас в сюжете были любопытные данные про то, что у политтехнологов деньги кончаются, война, видимо, их тоже как-то настигла, но я это могу понять. Это история про то, что “зачем вам деньги, если так и можно нарисовать или заставить людей проголосовать, как надо”. Особенно с введением электронного голосования и постепенным расширением географии этого ноу-хау кремлёвских политтехнологов.
Может ли Кремль ослабить или отменить историю с блокировками?
– Я был бы рад ошибиться, но пока не вижу никаких предпосылок. Надо понимать, что под Кремлём мы прямо понимаем ФСБ в данной ситуации. Установлено журналистами издания The Bell, что речь идёт о печально известной Второй службе, которая занимается борьбой с независимыми медиа, с оппозицией, так называемой защитой конституционного строя.
Не зря Иван Охлобыстин, который сейчас внезапно выступил за свободу интернета, 4 года назад кричал: "Гойда". Его мечты сбылись.
Идея о том, что в результате изучения рейтингов и публикаций Forbs о том, что гражданская администрация чем-то недовольна и просит пощады, идея, что ФСБ-шники отзовут свои секретные предписания и перестанут давить на провайдеров и перестанут давать указания Минцифры Роскомнадзору, довольно маловероятная. В новейшей истории таких примеров просто нет. Кажется, они совершенно точно уверены, что безнаказанны. Они на этом зарабатывают. Блокировки и перевод людей насильно в МАХ – это выгодный бизнес. Кроме того, ребята из Лиговской подворотни избегают такого поведения, как какие-то колебания. Наоборот, они сейчас должны продавить всех, и в итоге увидеть ликующие поддержки Единой России в мессенджере МАХ. Возможно, что челобитные, которые сейчас от гражданской администрации и от руководителей крупнейших регионов пытаются пробиться Путину, дадут какой-то эффект, но пока очень трудно представить. Буквально в эти месяцы вводится опричнина. Не зря Иван Охлобыстин, который сейчас внезапно выступил за свободу интернета, 4 года назад кричал: "Гойда". Его мечты сбылись.
Что происходит сейчас с Telegram, о том, как блокировки переходят в ведение Второй службы ФСБ, и что это за служба, смотрите в нашем сюжете:
Пограничники получили право досмотра всех электронных устройств граждан: телефоны, планшеты, ноутбуки. За отказ – штраф от 5 до 7.000 руб. или арест до 15 суток. Об этом сообщил Минтруд Таджикистана со ссылкой на службы ФСБ. Ещё 6 апреля об этом рассказали “Ставропольские Ведомости”, сообщают “Вести”, филиал ВГТРК, со ссылкой на краевое управление ФСБ. Почему эта новость получила такой любопытный трек через Минтруд Таджикистана? Комментирует Кирилл Мартынов:
– Тут есть некоторый парадокс. Новая редакция “Закона о Государственной границе РФ”, в котором сказано, что пограничники имеют право досматривать личные вещи граждан, была принята в 2025 году. Закон на самом деле никак не меняет вопрос о том, может ли пограничник потребовать доступа в личную переписку. Личная переписка по-прежнему защищена Конституцией Российской Федерации формально, и никакой закон о госгранице не может этому помешать. То есть фактически ФСБ получили возможность попросить осмотреть внешне ноутбук, смартфон или любую другую вещь, которую человек с собой везёт. Но это не означает, что нужно использовать биометрические способы разблокировки или пароли вводить.
Эта практика уже складывается, она по-прежнему и антиконституционная, и незаконная
При этом сейчас, когда, видимо, вопрос про трудовых мигрантов из Центральной Азии был поднят через дипломатические каналы, через Таджикистан, ФСБ решила пояснить, как они этот закон понимают и как понимают свои нынешние права. В итоге эта информация была легализована через Минтруд Таджикистана публично. ФСБ-шники считают, что законы им позволяют копаться в телефоне граждан, которые пересекают российскую границу, читать переписку, а если ты не согласен, тебя якобы могут арестовать на 15 суток. Эта практика уже складывается, она по-прежнему и антиконституционная, и незаконная по российским законам, но ФСБ-шники будут настаивать, что осмотр предметов – это то же самое, что разблокировка телефона, людей задерживать, эти вещи нарастают. Любопытно, как эта новость родилась, как ФСБ сделала признание в адрес какого-то ведомства, которое просто интересовалось судьбой своих граждан.
Означает ли это кураторство ФСБ, что для Путина интернет – экзистенциальная угроза?
– Проблема не только в интернете, это большая часть процесса. Есть информация, что на уровне Министерства культуры происходит то же самое. Приходят люди в штатском, начинают готовить черные и белые списки, чью карьеру поддерживать, кому давать гранты, кого никуда не пускать. Кажется, постепенно управление позднейшего путинизма на пятом году войны прямо переходит к его сослуживцам по этой самой Второй службе, он когда-то выходил из советского КГБ.
