Ссылки для упрощенного доступа

"Я скучаю по родине, которой нет". Истории женщин, бежавших из Чечни


Грозный, иллюстративное фото

Европейская диаспора чеченцев, по разным оценкам, насчитывает от 150 до 200 тысяч человек. Массовый исход из республики произошел после первой и второй российско-чеченских войн. Но если 20 лет назад люди бежали от бомбежек, нищеты и голода, то сейчас Чечню покидают из-за произвола властей, прессинга со стороны силовиков и дискриминации.

О вынужденном отъезде и о том, каково бросить все и отправиться в новую жизнь Кавказ.Реалиям рассказали уроженки Чечни, в разное время оставившие республику.

Элина, Бельгия, Антверпен, 35 лет

- В первую российско-чеченскую войну мне было 18 лет. Сидя долгими вечерами в подвале, я мечтала уехать куда-нибудь от грохота снарядов, от самолетов, которые сбрасывали бомбы, от подвальных мышей, которых я ужасно боялась.

Мой отец ушел в лес к боевикам, а через полгода их отряд попал в засаду, и он был убит вместе с товарищами. Нас у родителей было четверо: я и три брата. Старшей в семье была я. Когда бывало затишье, до нас доходили слухи, что многие начали уезжать за границу. Каждый вечер я уговаривала маму продать нашу квартирку и уехать куда глаза глядят. Но мама была непреклонна, и я решила для себя, что единственная возможность у меня выкарабкаться из той дыры - это выйти замуж за человека, который уже живет в Европе.

После второй войны мы вернулись из села в Грозный. Наш дом был частично разрушен. Мы закрыли окна клеенкой и постепенно начали налаживать быт. Мама работала на стройках за жалкие гроши, но денег все равно катастрофически не хватало, мы часто голодали.

Мне удалось поступить в грозненский университет. Каждый день я добиралась на учебу по руинам, занятия проходили в аудиториях, где окна были забиты клеенкой. Я продолжала уговаривать маму уехать, рассказывала выдуманные истории чеченских семей, которые благополучно устроились на новом месте, но все безуспешно.

Разрушенный Грозный во время войны
Разрушенный Грозный во время войны

Между тем моя подруга, которая еще с первой волной эмигрировала в Бельгию, познакомила меня по телефону с молодым человеком, который жил там несколько лет и искал невесту. Мы начали общаться, и я поняла, что это единственный шанс вырваться из ада.

Вскоре мы назначили дату свадьбы, его родственники приехали и забрали меня в Европу. Сначала мне было очень одиноко без мамы, без языка, без друзей. Много раз я пыталась вернуться обратно. Потом забеременела и поняла, что обратной дороги нет, надо идти дальше. Начала изучать язык, у меня появились подруги. Спустя три года моя мама тоже переехала в Бельгию, теперь она живет в соседнем городе.

Мы с мужем живем в маленьком бельгийском селе. У нас свой домик с огородом и садом. Мы получили гражданство, у нас 4 детей. Я уверена, что на родину никогда не вернусь. И мое решение усиливается каждый раз, когда из Чечни приходят плохие новости.

Айна, 58 лет, Австрия, Инсбрук

- Я жила в Чечне. В селе у нас был большой дом. Мой муж погиб при бомбежке, и я осталась одна с сыном и дочерью. Мой 15-летний сын связался с боевиками, он носил им продукты и свободное от школы время проводил в их компании. Вскоре его выследили, обвинили в пособничестве и арестовали. Судить не стали, так как он был несовершеннолетним.

Сына поставили на учет, периодически забирали в полицейский участок, угрожали, если он не будет стучать на "лесных братьев", то после 18-летия заведут на него дело и упекут в тюрьму.

Нас долго терроризировали кадыровцы. Семья мужа выгнала нас из дома, обвинив меня в плохом воспитании детей. Я сняла квартиру в Грозном, устроилась на работу в школу и решила начать новую жизнь. Но нас преследовали и там.

В итоге я нашла людей, которые за деньги помогали выезжать в Европу. Недолго думая я с детьми уехала из страны. Остановились в Австрии. Буквально за полгода мы получили статус беженцев, нам выделили жилье. Мой сын был в федеральном розыске в России. Долгое время ему звонили незнакомые люди, запугивали, требовали вернуться.

Порой я виню сына за то, что на мою долю выпало столько всего. Я не была на похоронах родителей, я отрезана от моих сестер и братьев. Европа не мое место, мне сложно тут жить.

Я тоскую по родине, которая не отогрела меня, по дому, которого у меня нет, по родным, которые отвернулись от меня, когда начались проблемы с властями. Жизнь за границей для кого-то награда, а для меня - каторга.

Раиса, 52 года, Франция, Марсель

- Я очень люблю Россию, свою родину, но категорически против той власти, которая там господствует.

В Чечне я не чувствовала себя защищенной со стороны закона. В повседневной жизни терпела дискриминацию со стороны мужчин. Я была замужем, муж любил меня, но сильно ревновал. Он был психологический садист. Детей у нас не было. Я терпела все это шесть лет. В один день я сама себе сказала: довольно! Потребовала развод, но муж был непреклонен, он решительно отказывался дать мне свободу.

Когда я все же добилась развода, пришлось вкалывать на двух работах, чтобы жить по-человечески. Я поняла, что по уши увязла в кризисах, произволе чиновников, в этих традициях никому не нужных. Я не хотела жить в той стране, где законы работают только для тех, у кого есть власть, где запросто могут подбросить что угодно, где человека делают безвольным существом.

В один прекрасный день я уехала смотреть мир и мне удалось остаться во французском городе Марсель. Обо мне теперь скажут, что я "без роду и без племени" и "никакая не чеченка". Но я люблю свою родину, просто предпочитаю делать это издалека.

Лейла, 56 лет, Норвегия, Берген

- Мои сестры и я всегда чувствовали прессинг со стороны брата, а когда умерла мама, стало еще хуже. Я жила с мужем, у нас было два сына. Брат, еще с давних времен конфликтовавший с моим супругом, забрал меня домой, разлучив с детьми.

Я и две мои младшие сестры обслуживали жену брата. Нас не пускали на работу, не разрешали выходить со двора, был тотальный контроль. Я тосковала по детям, через невестку просила брата дать мне хотя бы изредка видеться с сыновьями, но каждый раз получала отказ. Брат тогда работал в силовых структурах Чечни, все знали его крутой нрав и боялись как огня.

Чечня: у матери силой отобрали детей
пожалуйста, подождите

No media source currently available

0:00 0:01:31 0:00

От безысходности я вынашивала план побега, но у меня не было денег. И тогда я научилась плести корзины из прутьев ивы, украшая их композициями из цветов. Корзины раскупали очень хорошо. В один день у меня накопилась приличная сумма, к тому же я продала все свои драгоценности.

Когда брат уехал на несколько дней, я сбежала в Дагестан, оттуда в Москву, потом в Польшу, затем оказалась в Норвегии. Через три года я встала на ноги, получила документы и уговорила бывшего мужа вернуть мне детей.

Теперь мы вместе живем в красивом норвежском городе Берген. Мои сыновья совсем взрослые, работают, завели свои семьи. Скучаю ли я по родине? Я скучаю по людям, которые меня помнят и любят, по могилам отца и матери, по соседям, которые были ко мне добры. По дому не скучаю, там было слишком много горя.

Зарема, 50 лет, Германия, Мюнхен

- После школы я поступила в медицинское училище, вышла замуж. Со временем я стала замечать, что мое зрение падает. У меня выявили признаки глаукомы. Я никому не говорила об этом, боялась. Пыталась сама справиться с проблемой, советовалась с окулистами поликлиники в Чечне, где я работала, пила кучу витаминов, делала всякие процедуры.

По настоянию мужа я обследовалась в Москве, однако шансы и там оказались не велики. К тому времени я забеременела. Узнав об этом, муж заставил сделать аборт и вскоре подал на развод.

Я не могла смириться с потерей зрения. Родители согласились послать меня на лечение в Германию. Увы, и там мне не смогли помочь. Я полностью потеряла способность видеть и надолго впала в глубочайшую депрессию. Знаете, кто меня вернул к жизни? Ник Вуйчич (австралийский мотивационный оратор, меценат и писатель - прим. ред.), у которого нет рук и ног, но есть огромное сердце и дар мотивировать людей.

Через время я вступила в общество незрячих в Мюнхене, у меня появилось много друзей, я начала основательно заниматься языком.

Я прошла курсы массажа, открыла свой кабинет, лечу других. Я счастлива, что имею возможность жить в Европе, а не в России. Мы знаем, что в нашей стране человек, ставший инвалидом, мгновенно выпадает из жизни. На тебя будут показывать пальцем, отворачиваться, полностью изолируют тебя, как будто ты прокаженная.

У себя на родине я была бы обузой, а здесь я полноправный, полноценный человек. Во всяком случае, так я чувствую.

Смотреть комментарии (33)

XS
SM
MD
LG