Ссылки для упрощенного доступа

"Кадыров – заложник своего образа"


Глава Чечни Рамзан Кадыров во время посещения клинической больницы №4, где проходят лечение пациенты с COVID-19

Почему глава Чечни не расскажет, подтвердится ли у него COVID-19

О том, что глава Чечни Рамзан Кадыров находится в московской больнице с подозрением на COVID-19, со ссылкой на источники в медицинских кругах сообщили "Интерфакс" и Lenta.Ru. Официальной информации нет, в грозненском штабе по борьбе с вирусом заявляют, что "глава республики Рамзан Кадыров лично контролирует ситуацию" с COVID-19 в регионе.

"Настоящее время" попросило рассказать о ситуации с заболеваемостью в Чечне главного редактора "Кавказского узла" Григория Шведова. Он объяснил, почему Рамзан Кадыров не сообщит о своем диагнозе, независимо от того, подтвердится ли он, и как эпидемия меняет жизнь в республике.

"Многие больше боятся умереть от коронавируса, чем силовиков Кадырова"

— Какая вообще ситуация в Чечне с вирусом? Как заполнены больницы, контролируемая ли ситуация, в каких условиях работают врачи?

— Я бы сказал, что есть два ключевых фактора по Чечне. Первый – это попытка властей представить ситуацию так, чтобы в Москве в Кремле сложилось впечатление, что все в порядке, все контролируемо, проблем нет. О чем свидетельствует такой вывод? О том беспокойстве, которое вызвало выступление в Гудермесе, когда медперсонал потребовал средства защиты. И после первого адекватного действия – увольнения – скорее всего, был уволен главврач, мы увидели, как на этих работников наехали. И против них именно Кадыров в своем последнем выступлении, о котором мы сейчас говорили, высказывался. И это вызвало уже совершенно другую реакцию, потому что это как раз свидетельствует о том, что не готовы признать власти Чечни, что могут быть какие-то проблемы.

Но есть другой фактор – тот тотальный контроль, который пытаются применять. И даже более жесткий контроль, чем адекватный, более жесткий контроль, чем есть где-либо в России, – я имею в виду силовые методы, силовики с палками. Он, с одной стороны, более действенен, потому что более понятен. Эта жестокость не оправдана, но она до какой-то степени эффективна. А, с другой стороны, обратное – эта неумеренная жестокость развенчивает авторитет власти. Сам Кадыров несколько дней назад тоже выступал по поводу видео, снимавшегося и распространявшегося в Чечне. Очень стали популярны видеоролики, на которых заметно, как жители Чечни не слушаются полицейских, убегают от них. И эти видео, конечно, свидетельствуют о развенчании авторитета власти. Сегодня в Чечне местные жители могут уже не останавливаться в ответ на законные требования полицейских.

— А почему? Что изменилось?

— Ушел страх. И это выступление в Гудермесе медперсонала, врачей, – оно говорит о том, что если мы сравниваем – бояться Кадырова в первую очередь или бояться во вторую очередь коронавируса, – то они меняются местами. И сегодня очень многие боятся гораздо больше умереть от коронавируса, чем силовиков Кадырова. Ведь страх, которым управляли кадыровцы, он был связан с тем, что его внушали как средство борьбы с терроризмом. А как средство борьбы с терроризмом страх привязан к тому, что можно человека пытать, можно человека убить. И потом может оказаться, что этот убитый или запытанный человек был террористом. Но бороться с теми, кто заподозрен в нарушении карантина, с помощью пыток и с помощью похищений в Чечне пока не стали. И, надеюсь, не станут. А это все свидетельствует о том, что такая тактика, как использование страха, она не работает в ситуации, когда у вас есть реальная болезнь, которая гораздо ближе к смерти, чем силовики, которые могут вас остановить, задержать, может быть, даже публично избить и унизить.

— Какие в Чечне официальные данные по заболевшим?

— Они замечательные. В Чечне, слава богу, очень мало смертей, сравнивая с другими регионами. Но, конечно, доверять этим данным очень сложно. Мы понимаем, что, конечно, Чечня гораздо меньше, чем Дагестан, но эти данные, которые сейчас обсуждаются по Дагестану, данные о внебольничных пневмониях, где более 650 смертей, они свидетельствуют о том, какая на самом деле статистика. Статистика по всему Северному Кавказу рисовалась десятилетиями. И невозможно себе представить, что в случае с эпидемией или пандемией вдруг неожиданно статистика станет какой-то настоящей. Она десятилетиями рисовалась – рисуется и сейчас.

— Вам известны данные по пневмониям в Чечне?

— Нет, конечно. Как мы их узнали в Дагестане? Их распространил министр. Поэтому выяснить что-либо, даже если мы отправим журналистский десант и это будут независимые журналисты, мы не сможем, потому что это подомовой обход, это исследования. Все это могут делать соответствующие органы. Для этого есть инфраструктура в Чечне, но производят ли они такую работу, – я думаю, нет.

Кадыров и коронавирус

— Когда вообще Кадыров в последнее время был на публике?

— Ну вы уже рассказали в репортаже – это 15-е число, но, [возможно], мы можем получить и какие-то более поздние кадры. В этом смысле нельзя, к сожалению, доверять тем записям, которые мы видим, потому что все они могли быть сделаны и раньше, и могут быть какие-то новые записи. Все-таки у нас нет независимых СМИ, которые могут зафиксировать что-либо довольно точно в Чечне.

— Премьер-министр России официально публично заявил, что заболел. Два министра, если я не ошибаюсь, также подтвердили этот диагноз. В традиции ли Рамзана Кадырова признаться в этом? Или он будет утаивать, если вдруг заболел?

— Да, я думаю, что Рамзан Кадыров – заложник своего образа, что он сильный, он все может, что проблем нет. Поэтому даже если он заболел, дай бог ему здоровья, если он болеет, он об этом не говорит. Но я предлагаю вспомнить те многочисленные болезни Кадырова, о которых мы узнавали исподволь, случайно. Я хочу напомнить, что их происходило множество. И мы узнавали, что Кадыров то был под капельницей – какое-то простудное у него заболевание, то мы видели, что он передал свою должность и его обязанности исполняют другие люди. Это происходило многократно за короткий период времени – за 365 дней. Мы насчитали на “Кавказском узле”, по-моему, четыре или даже пять случаев, когда он передавал свои полномочия другим людям. Поэтому какие-либо болезни для него – не в новинку. Но признаваться он в этом, конечно, не любит.

— И связано это с его образом?

— Да, это связано с образом мачо. Это связано, с одной стороны, с тем, что он сам этот образ построил, и теперь ему надо соответствовать. А, с другой стороны, с проблемой утаивания данных, сведений. И как он показывал борьбу с коронавирусом? Он ведь сам сидел у шашлыков, он сам встречался с людьми, обнимался с ними. Он сам нарушал карантин, установленный [им же самим]. Поэтому если сейчас мы узнаем, что он действительно болен, то все сразу вспомнят те кадры, где он обнимал пожилых людей, которых точно не надо было обнимать.

"Настоящее время"

Смотреть комментарии (4)

XS
SM
MD
LG